Заложник

Эрик молчал.

Отцу ничего не надо было объяснять. Он и его коллеги уже знали то, о чем здесь, на борту, только догадывались. Но главное, обе стороны пришли к одному и тому же выводу: опасность исходит в первую очередь от Карима.

— Я не думаю, что на борту есть бомба, — услышал Эрик собственный голос. — Самолет надо посадить.

— Но Карим этого делать не станет, и ты это понимаешь.

Эрик понимал все и ничего. Почти ничего.

— Так что с Вашингтоном? — В трубке послышался треск. — Папа?

— Я здесь, Эрик. Не будем сейчас о Вашингтоне.

— Но…

— У нас нет времени. Эрик, ты должен взять управление самолетом на себя. Немедленно. Ты слышишь?

— Слышу. Это как раз то, о чем я сейчас подумал.

— Но Карим сильнее тебя.

— Я что-нибудь придумаю.

— Не сомневайся, действуй. Помни, у тебя только одна попытка.

Эрик молча кивнул.

— Ведь ты можешь посадить машину?

— Разумеется. Именно для этого меня и взяли на борт. — Эрику показалось, что его отец улыбается.

— Знаю, просто хотел услышать это от тебя.

На этом их время вышло. Пора возвращаться в кабину пилотов. Он должен одолеть Карима и сесть за штурвал. Он стукнет его бутылкой по голове.

— Еще созвонимся, — пообещал он отцу.

— Обязательно.

Эрик завершил разговор. Если отцу не суждено больше когда-нибудь услышать его голос, оба они будут жалеть о таком скором прощании.

Эрик направился в бар и попросил Лидию дать ему бутылку в пластиковом пакете. Бортпроводница посмотрела на него озадаченно, но воздержалась от вопросов. Перешагивая через ступеньки, Эрик начал подъем на верхний этаж самолета, в кабину пилотов.

У двери он помешкал пару секунд, прежде чем нажать кнопку. Все правильно. Он должен положить конец этому кошмару.

49

Вашингтон, округ Колумбия, США, 13:55

Итак, самолет будет сбит. Брюс Джонсон не удивился последним новостям из ЦРУ. Карим Сасси непоколебим. Он продолжает держаться вблизи воздушной границы США и не думает запрашивать посадку в другой стране.

Что, черт возьми, с ним происходит?

Не то чтобы для Брюса не существовало ничего святого. По крайней мере две вещи он чтил: семью и свою страну. Горе тому, кто покусится на благополучие тех, кто близок Брюсу, одна мысль об этом приводила его в ярость. То, что ему дорого, Брюс был готов защищать любыми средствами.

Но то, что делал Карим и его сообщники, заставляло его содрогаться от ужаса. Взять в заложники четыре сотни ни в чем не повинных людей, чтобы, поставив на кон их жизни, попытаться изменить политику двух государств! За что должны умереть все эти люди? В этом отношении Брюс Джонсон не понимал Карима, как ни пытался.

«Всегда можно решить дело миром, — учил его отец. — Никогда не поздно пойти человеку навстречу».

И эта максима стала для Брюса главным жизненным принципом. К ней добавилась унаследованная от матери — усердной прихожанки местной церкви — заповедь подставлять другую щеку. В одной из своих студенческих работ Брюс подверг критике диктаторскую политику США и неумение сотрудничать на равных с другими странами. США не должны выступать в роли всемирной полиции, будь то по собственной инициативе или по просьбе со стороны. Нам следует чаще обращаться в ООН за поддержкой и советом, полагал Брюс, и задумываться над последствиями своих действий. Иначе политика может оказаться контрпродуктивной и поставит под угрозу безопасность страны, вместо того чтобы ее укрепить.

Десятого сентября 2001 года Брюс отпраздновал свой двадцать пятый день рождения. Он поужинал с семьей и своей тогдашней подругой в любимой пиццерии, а потом они пошли играть в боулинг. А дальше был обычный вечер и ночь, и наутро Брюс отправился в университет, где первый год обучался в докторантуре.

То, что случилось потом, изменило его навсегда.

Самолеты, врезавшиеся в небоскреб Всемирного торгового центра и Пентагон, камня на камне не оставили от всего, во что верил Брюс. В тот вечер он вернулся домой совершенно другим человеком, а через год оставил науку и устроился в ФБР. Желание писать никому не нужные статьи о внешней политике США пропало раз и навсегда. Брюс захотел изменить ситуацию в мире ради себя и своих близких.

— Почему бы тебе было не пойти в армию? — подал идею его дед.

Брюс знал, что на это ответить. Он никогда не смог бы поднять на человека оружие.

И в этом, как выяснилось, состояла разница между ним и его коллегами, многих из которых, как и его, изменил тот день, 11 сентября. Однако в отличие от него они жаждали мести.

И мстили. В Афганистане, Ираке — везде, где, по их мнению, могли скрываться террористы.

Усомнился и Брюс, словно маятник качнулся в его душе. Но он не сдал позиций и все еще надеялся, что есть другой способ сделать мир безопаснее, кроме как окрасить кровью воды Тигра.

Или, может, нет?

И вот теперь новый антиамериканский план. Рейс 573, управляемый пилотом Каримом Сасси, получившим тайное задание направить «боинг» в здание Капитолия.

Не выйдет.

Но сбить самолет с четырьмя сотнями пассажиров на борту? Что мы скажем их родственникам? «У нас не было выбора»? Но разве это правда?

Брюс еще раз пробежал глазами список того, что успел сделать с начала дня. Итак, он установил контакт с СЭПО и поговорил с Эден Лунделль. Брюс до сих пор не мог понять, как этой женщине доверили возглавлять антитеррористическое подразделение. Хотя что, собственно, знают шведы? Вполне возможно, англичане так и не сообщили им, что за змею пригрели они на груди.

Как бы то ни было, она предоставила Брюсу ценную и в высшей степени интересную информацию.

Карим Сасси не был мусульманином.

Кроме того, имеются неясности в деле Захарии Келифи.

Что, собственно, значило это уточнение насчет религиозной принадлежности Сасси? Все и ничего. Брюс не ставил знака равенства между мусульманами и террористами. Далеко не каждый террорист мусульманин, и наоборот. Но если Сасси не исповедует ислам, какое ему дело до Захарии Келифи и «коттеджа Теннисона»? Не исключено, что Карим просто сочувствовал заблудшему иммигранту и был готов ради него пойти на преступление, однако ничто в его биографии не свидетельствовало о склонности к такого рода поступкам.

Брюс достал фотографию Карима Сасси. Смуглый и широкоплечий, с устремленной в камеру сияющей улыбкой футбольной звезды. Кто он? Кто такой этот человек, заваривший эту кашу?

В дверь постучали. На пороге появился начальник Брюса Джонсона:

— У нас гости из Пентагона.

Брюс убрал фотографию и пошел вслед за шефом по длинному коридору в по-спартански обставленный конференц-зал. Там их ожидали двое мужчин, белокурый и темноволосый. Гости представились, назвав лишь фамилии и звания. Брюс не мог припомнить, что встречался с кем-то из них раньше. Он не располагал временем и надеялся, что совещание не затянется.