Заложник

– Мади Лафайет!
– названный Шореном низко поклонился, подтверждая предыдущую догадку Ричмонда.
– Вы уверены? Этот юноша прибыл с варрой!

– Под мою ответственность, друг мой. Под мою ответственность.

Лафайет не был обделен властью, потому дальше портье перестал противиться и выдал Алену ключ с ядовитым: "Двухместный желтый. На другие континенты не летайте - старый." Понимая, что лучше ничего не достанет, Ален схватил ключи и пошел к лифту, спускающемуся к стоянке. "Гадкая планета, - думал он, ища среди местных развалюх выданную ему, - Гадкая планета. Все они такие -планеты, носящие женские имена в названиях. Ноа, пропахшая канаисом, как дешевая шлюха спермой. Мертвые сестры-двойняшки Азулу с Шизулу, приютившие на себе продажных миротворцев с республиканскими военными-сволочами. Сотта - старуха с вечными неурожаями и ужасным сарчем. Все они гадкие, а Ева хуже всех. Не зря в свое время ее уничтожил Мартин Крито." Названия, в которых Ричмонд был уверен, закончились, в остальных он сомневался. Вайлент имя или нет? А Ирабэ с Аллией? К счастью, нужный шетаро отыскался и можно было подумать о другом.

– Обозначься, - приказал он встроенному ИИ.

Ему ответил приятный женский голос:

– Мира, приветствую вас. Какую поездку планируете?

Мира! Он зло стукнул по бортовой панели, понимая, что чего-то подобного и следовало ожидать. Вернется на Эндобу - заведет себе шлюху с таким именем.

– Какую поездку планируете?
– повторила вопрос ИИ.

– Прогулка по достопримечательностям, - буркнул Ален, пытаясь усесться в кресле поудобнее.
– Пляжи, памятники, бары. Что тут у вас есть, где можно повеселиться?

– Вы находитесь в квадрате джарийского порта, зоны развлечения отсутствуют. Алкоголь и вредную пищу вы можете заказать в гостиничный номер.

– Ну а просто поглазеть на что есть? Для туристов?

– Мира не принимает туристов.

– Ладно, пусть не для туристов.
– он начал потихоньку заводиться.
– Для дорогих гостей?

– Мира закрытая планета, - ИИ словно бы издевался над ним, не принимая всерьез.

– Вот же гьеджет!
– Ален с силой ударил по панели. Когда открылась одна из дверей, он подумал что из-за удара.

Истинная же причина объявилась позже в виде мальчика лет десяти, который бесцеремонно залез в шетаро и уселся на свободное сиденье рядом с Аленом. Он был одет как любой нормальный ребенок Суэльских Республик: в модные тканевые штаны со множеством карманов и кофту, по рукавам которой бегали котята. Босые грязные ноги выбивались из всего этого великолепия, особенно на фоне явной чистоты крови.

– Могила Миры Рюукон-Эльтене, - скомандовал ребенок, не обращая на Алена внимания.

Внезапное появление этого наглеца почему-то успокоило Ален, а выбранный маршрут предполагал хоть какое-то зрелище, потому он решил позволить мальчишке взять управление на себя.

– Разве прах не должны были развеять в открытом космосе?

– Ее похоронили много тысячелетий назад, - мальчик рассеянно пожал плечами и, улыбнувшись, протянул руку для рукопожатия.
– Я - Лави.

– Ален.

"Где-то я уже видел эту улыбку, - пожимая руку ребенку, думал парень.
– И она была гораздо надменнее, чем сейчас. Деймон бы позавидовал."

Нейтральные Земли. Долкоманжи. 13 день чью.

Проснулся Лисард раньше будильника; он сел на кровати и долго пытался сообразить где находится. Вроде бы та же самая комната, но что-то все равно не так. Справа от него сладко спал Эдуард Ким: сбил одеяло в кучу и обнимал ее. Лис присмотрелся. Да это же его кровать! Где же тогда спал Алекс? И где он сейчас? Соседа нигде не было, хотя Лис даже в шкаф заглянул: куртка и ботинки были на месте. "Странно" - подумал он и принялся одеваться. Будить Эда не стал все по той же причине, что и вчера.

Алекс нашелся во второй комнате, недавно переоборудованной в студию. Там на четырех мольбертах сохли холсты, закрытые защитным полем от любопытных глаз. За пятым стоял друг, перепачканный с головы до ног. На его лице тоже была боевая раскраска, однако волосы, спрятанные под смешной косынкой, не пострадали. Голубые глаза сияли безумием творца. Заметив Лисарда, Алекс отложил палитру и грязными пальцами, потому как кистями он почти всегда пренебрегал, потер лоб. Выбившаяся прядка цвета спелой пшеницы быстро окрасилась в огненно-рыжий.

– Под Глена маскируешься?

– пошутил Лис, протягивая полотенце, но его помощь отвергли.

– Он немного темнее.
– Венкс широко зевнул, даже слезы проступили.
– Слушай, криворукая обезьяна! Ты, так и не сходив в душ, уснул на моей кровати, да? Кажется, еще и вспотел во сне.

Лис кивнул, оправдания не спешили прийти на помощь, оставалось выслушать отповедь до конца.

– И кровать не перестелил, потому как царские ручки до кнопки обслуживания не дотянулись?

Лис снова кивнул, силясь изобразить раскаяние, вышло из рук вон плохо. Алекс попытался замахнуться на него сорванной с головы косынкой, но та выскользнула из пальцев и упала на пол. Лисард быстро отвернулся к картине, чтобы не засмеяться над неудачей друга, и заметил портрет прекрасной незнакомки.

– М-да, - расстроился Алекс.
– Жалко, побить не могу - сил не осталось. Так что я в душ, а ты исправлять ошибки. Эй? Ты вообще тут?

Лис кивнул в очередной раз, хотя здесь его определенно не было. Его внимание привлекла девушка на картине. Она лежала на спине, одной рукой прикрыв глаза, вторую протягивая к зрителю. Огненно-рыжие волосы разметались по снегу, платье того же цвета с пушистой юбкой задралось с одного бока, обнажая великолепное бедро. Хотя картина была вся из контрастных пятен, смотрелось это очень гармонично: казалось, будто легкий ветерок делает рябь на воде и играет бликами отражения. Все в этой картине состояло из крови и воды, и больше ничего в ней не было. "Да, - подумал Лис, - все верно. Кровь и есть вода. А вода есть все".

– Хочешь, подарю, когда закончу?
– Алекс, явно довольный произведенным впечатлением, чуть ли не лопался от гордости. Еще бы, кто из нас не любит, когда его хвалят?

– Спрашиваешь, - Лисард обернулся к другу.
– Конечно, хочу.

– Заметано, - Венкс изобразил символ вечной клятвы: указательный и средний пальцы коснулись поочередно лба, губ и груди. Из-за этого его лицо испачкалось еще сильнее, но он лишь улыбнулся, забрал полотенце и пошел в ванну, а Лис - будить Эда.

Эд просыпаться никак не хотел. Лисард несколько раз толкнул его в плечо, дождался от него невнятного "Да, сейчас встану" и включил обслуживающий механизм на кровати Алекса. В детстве ему было интересно, как все устроено, и однажды во дворце он попытался разобрать похожую модель. Конечно же, ему влетело за это от Ванессы. Она так злилась, что запретила роботу вылечить синяк, оставленный ею на детском запястье. И пожаловаться было некому - отцу он стал хоть немного интересен только после случая с Источником. Давненько Лис не вспоминал покойную мачеху, чтоб нескоро ей переродиться! Почему же сейчас? Он по привычке тряхнул головой - в детстве искренне верил, что таким образом можно избавиться от ненужных мыслей. Но за шелестом простыней ему чудился смех мачехи, лица которой Лисард не помнил. "Не к добру это. Не может быть к добру."

– Завораживает, - зевнул Эд над самым ухом, глядя на то, как механические руки ловко взбивают подушку и одевают на нее чистую наволочку. Он сидел в позе лотоса, одной рукой потирая красные от недосыпа глаза, второй все еще прижимал к себе несчастное одеяло.
– А я свою пытался перенастроить на автомат недавно, совсем сломал.

Лис ничего не ответил - надо быть идиотом, чтобы трещать направо налево о своих предчувствиях, тем более в выходной день. Вернулся из ванной Алекс, отругал обоих и отправил Кима досыпать в свою комнату, а Лисарда в душ.

Примерно к полудню пестрая толпа из близнецов Лэ, Глена Уайта и Эдуарда Кима ввалилась к ним в комнату и принялась галдеть. Говорили все одновременно. Близнецы возмущались, что картины закрыты, и так нечестно! Глен умолял Эдуарда не одевать его в "эту дурацкую шапку", Эд, в свою очередь, удерживал Уайта от всяких попыток оную снять. Шапка на вкус Лиса была и впрямь идиотской: вязаный шлем с выступающими по бокам вязаными же рогами. Ко всему прочему, по бокам свисали две белые косы с веселыми розовыми бантиками.