Замок

— Отлично. Эти пистолеты останутся у меня. Они заряжены серебряными пулями. Вы возьмете себе другие четыре, они лежат на бюро. Там же Вы найдете заряды и порох. Возьмите также мою саблю. Это хороший клинок. Если нам придется вступить в бой, старайтесь рубить головы, они потом приставят их обратно, но на какое-то время Вы сможете вывести их из строя. Прошу Вас, не будем терять времени. Возьмите свечу. Мне свет не нужен. Признаться, я понятия не имею, как подступиться к этому Князю…

Задавая своему кавалеру вопрос относительно странного зеркала, Марианна ни на секунду не задумалась о том, что может быть истинной причиной этой необычности.

Когда вампиры сняли маски, ее любезный кавалер тоже открыл лицо и действительно оказался обладателем приятной наружности и возраста не старше тридцати лет, чего юная искательница приключений так желала. Он смотрел на нее, как ей казалось, почти влюбленно, улыбался и был так мил! Она не сомневалась: страшные гримасы и клыки — это розыгрыш, над ними шутят! А вот ее спутник просто стоит и улыбается! Она решила поддержать шутку и спросила:

— Послушайте, сударь, отвечайте быстро: нравлюсь ли я Вам?

— Помилуйте, прекрасная госпожа! Никто и никогда еще не нравился мне так сильно!

— Тогда спасите меня от этих ужасных вампиров! Обещаю, что сумею отблагодарить Вас! — и она посмотрела лукаво.

— Обещайте же, — сказал тот, подходя ближе и беря ее за руку, — что будете моей, только моей подругой до скончания времен!

— Обещаю! — воскликнула Марианна, сжимая в ответ его руку. Сердце ее бешено забилось: вот он, молодой, красивый, любезный и, похоже, богатый кавалер, который, кажется, предлагает ей руку и сердце! А если и нет, то даже мимолетное приключение с ним будет приятным! У нее никогда еще не было мимолетных приключений. И вообще никаких не было. Сейчас, сжимая крепко ее руку, он выведет ее из зала, они спустятся бегом по лестнице и укроются от любопытных глаз где-нибудь среди этих романтических развалин!..

Он поднес ее руку к губам, но не поцеловал, а, повернув ладонью вверх, вонзил клыки в тонкие голубые вены на запястье, задержавшись лишь на секунду — и тут же отпустил ее. Марианна вскрикнула от неожиданности и боли, попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

— Что Вы делаете? — обиженно вскрикнула она.

— Спасаю Вас, — был ответ. — Посмотрите туда!

В середине зала шла битва — сверкали и звенели клинки, раздавались крики ярости и боли, у стены под колонной тело несчастной доверчивой жертвы едва виднелось из-под навалившихся вампиров. Несколько обладателей оскаленных лиц направлялись в сторону Марианны и ее спутника.

— Так это что же, правда вампиры? — она похолодела.

— А что Вы думали, милая? Что это изящная шутка?

— А Вы?.. Тоже?..

— А кто же я, по-вашему? Ангел небесный?

— Ах! Как же?.. А я? Что будет со мной?!

— Вы хотели, чтобы я спас Вас? Обещали быть моей подругой?

— Да…

— Ну, так у Вас не было и нет выбора! Или умереть растерзанной и обескровленной, или стать одной из нас. Но сегодня всех предполагалось только съесть! Я же спас Вас! Нужно продержаться еще несколько минут!

К ним приближались. Вампиры были голодны и злы: двух жертв отбил какой-то неизвестный со слепящим мечом, а одного, не очень молодого, на всех было безнадежно мало. Здесь же стояла молодая, пригожая, сладкая — и совершенно целенькая! Марианна зажмурилась. Она согласилась бы стать кем угодно, лишь бы не быть терзаемой заживо многими парами клыков одновременно.

— Так нечестно, мсье Француз! — крикнул один из вампиров. — Нужно делиться! Вы захватили целое блюдо себе одному!

— Эта женщина не блюдо! Она будет моей подругой! И я уже приобщил ее! — он держал слово и прикрывал Марианну, не давая другим приблизиться к ней.

— Сегодня никого не приобщают! Вы нарушаете приказ Князя! Отойдите! — те, что были вооружены, выхватили шпаги.

Марианна приоткрыла один глаз и увидела, что ее защитник тоже выхватил свою шпагу, и это оказалась не бутафорская вещица, а тяжелый офицерский эспадрон, и он без труда выбил оружие из рук одного из нападавших. Его еще пытались увещевать:

— Одумайтесь! Если Вам так уж хочется иметь постоянную подругу, выберите себе кого-нибудь в следующий раз! Что за блажь! Нужно спешить, пока она еще пригодна!

Теперь уже почти все вампиры толпились в нетерпении вокруг них, и вперед выступили те, у кого было настоящее оружие, а не придворные игрушки:

— Мсье, отойдите! Вас простят!

— Нет! Она моя!

«Наконец-то хоть кто-то полюбил меня так сильно, что готов отдать жизнь за меня! Готов защищать меня, несмотря ни на что! — с тоской думала Марианна. — Жаль, что это оказался вампир. Теперь я стану вампиршей?»

И тут она почувствовала: озноб охватил ее, но почти сразу же сменился приятным теплом, разлившимся по телу, пьянящим, словно вино, но это тоже было приятно, мгновенная слабость сменилась легкостью, страх — весельем. Она вскинула вверх руки и засмеялась:

— Я бессмертна! — закричала она. — Ах, мсье! Я люблю Вас!

Нападавшие остановились. Ее защитник опустил оружие и обернулся: все! Его услуги были ей больше не нужны.

— Мсье, у вас будут неприятности, — сказал кто-то. — Вас, мадемуазель, тоже никто не приветствует.

Когда, вооружившись, выходили из комнаты, Фредерик обернулся и посмотрел на лежащую без движения даму.

— А она? — спросил он. — Не проникнут ли сюда вампиры в наше отсутствие?

— Не думаю. Им сейчас не до того. Уверен, они побежали жаловаться своему повелителю. Идемте же!..

Они шли по скрытому между стен потайному ходу в полной тьме.

— …Мы должны узнать их намерения. Вы увидите такое, чего не видели никогда прежде и, если удача не отвернется от нас, никогда больше не увидите.

— А если отвернется? — Фредерик боялся как отстать и безнадежно потеряться в полной темноте, так и наткнуться на спину идущего впереди графа, если тот остановится без предупреждения.

— В таком случае, боюсь, мы оба уже ничего не увидим. Но тише! Кажется, мы пришли. Здесь тонкая стенка. Ни звука!

Ксавьер Людовиг взглянул в узкую щель, которая по другую сторону выглядела не более чем глубокой трещиной в старой стене. Там, в небольшой комнате с невысоким потолком, в камине пылали дрова и Повелитель Тьмы сидел, закутавшись в черный плащ, в массивном деревянном кресле. Он смотрел в огонь. За его спиной толпились оставшиеся без ужина вампиры: они докладывали своему господину о случившемся и жаловались на несправедливость. Казалось, их жалобы вызывают у него не сочувствие, а насмешку: «Не сумели справиться с горсткой людишек? Значит, не заслуживаете ужина!» Ему не понравилось другое — то, что этих людей спас неизвестно кто, появившийся неизвестно откуда, из зеркала — утверждали его обиженные подданные. Тот, кого называли Князем и Повелителем, нахмурился: