Занавес

Я сожалел о прошедшем, но даже в те далёкие времена никто не был счастлив в Стайлзе. Я вспомнил Джона, своего друга, и его жену, которые едва сводили концы с концами, Лоренса Кавендиша, постоянно пребывавшего в меланхолии, Кинсию, увядшую из-за своего зависимого положения, Инглторпа, женившегося ради денег на богатой, но нелюбимой женщине. Нет, никто из них не был счастлив. Прошло много лет, но Стайлз по-прежнему приносит несчастье!

— Вас, наверное, раздражают мои сантименты, — сказал я, обратившись к мисс Коул. — Но это всегда был несчастный дом, он и сейчас такой.

— Нет, нет! Ваша дочь…

— Джудит несчастна, — сказал я очень определённо. — Да, Джудит несчастна. Пожалуй, только Бонд Каррингтон, — заметил я далее, — несмотря на жалобы на своё одиночество, доволен жизнью. Да, он очень ею доволен.

— О да, — резко ответила мисс Коул, — но сэр Уильям не такой как мы, он отличается от нас. Он из другого мира, мира успеха и независимости. Ему повезло в жизни, и он знает об этом. Он из другого разряда, разряда неприрученных.

Меня удивило выбранное ею слово. Я повернулся и уставился на неё.

— Почему вы выразились именно так? — спросил я её.

— Потому, — произнесла она неожиданно резко, — что это так. Во всяком случае в отношении меня. Я из прирученных.

— Понятно. Вы очень несчастны, — тихо заметил я.

— Вы же абсолютно не знаете, кто я!?

— Э… Я знаю ваше имя…

— Это не моё имя, то есть я хочу сказать, что это имя моей матери. Я взяла его после…

— После?

— Моё настоящее имя — Литчфилд.

В течение нескольких минут я не мог уловить сказанного, но имя мне показалось необычайно знакомым. Затем я вспомнил.

— Мэтью Литчфилд. Она кивнула головой.

— Я вижу, вы знаете всю эту историю. Мой отец был инвалидом и необычайным тираном. Он не давал нам с сестрами вести нормальный образ жизни, приглашать домой друзей. У нас не было своих денег. Мы жили как в тюрьме. И затем моя сестра…

Она замолчала.

— Пожалуйста, не надо продолжать. Это слишком неприятно для вас. Я всё знаю об этом. Не надо рассказывать.

— Нет, вы не знаете. Вы не можете об этом знать. Мэгги. Это невероятно! Я знаю, она пошла в полицию, она сама отдалась в руки правосудия, во всем призналась. И всё же я не могу поверить в это! Я чувствую, что это не правда, что всё было не так, как она сказала.

— Вы хотите сказать, — в нерешительности произнёс я, — что всё было не так?

— Нет, нет, — она резко прервала меня. — Не это. Не Мэгги! Это не похоже на неё. Это была не Мэгги!

Слова сочувствия готовы были сорваться с моих уст, но я сдержался. Ещё не пришло время, когда я смогу сказать:

— Да, вы правы. Это была не Мэгги…

Глава 9

Должно быть, было шесть часов вечера, когда на тропинке показался полковник Латрелл. На плече у него было охотничье ружьё. В руке он держал подстреленных голубей.

Полковник вздрогнул, когда я окликнул его. Казалось, он был удивлён, увидев нас.

— Привет! Что вы тут делаете? Эти развалины небезопасны. Что-нибудь может упасть на голову. Наконец, Элизабет, здесь довольно грязно.

— Не стоит беспокоиться. Капитан Гастингс пожертвовал своим платком, чтобы я не испачкала платье.

— Неужели? — пробормотал в растерянности полковник. — Ну что ж, тогда всё в порядке.

Он стоял, прикусив губу. Мы поднялись и приблизились к нему. Его мысли, казалось, были где-то далеко.

— Я с трудом отыскал этих проклятых голубей, — выдавил он из себя. — И, как видите, сделал несколько удачных выстрелов.

— Мне говорили, — произнёс я, — вы хороший стрелок.

— Да? И кто же это сказал? Наверное, Бойд Каррингтон. Да, был когда-то не то что теперь. Возраст есть возраст.

— А как насчёт зрения?

Полковник немедленно отклонил это предположение.

— Зрение у меня пока что превосходное. Правда, во время чтения иногда приходится пользоваться очками, но на расстоянии я по-прежнему вижу хорошо.

— Да, да, хорошо, — вновь повторил он, спустя пару минут, — если, конечно, это не касается… — и он неясно что-то пробормотал.

— Какой сегодня прекрасный вечер! — заметила мисс Коул.

Она была права. Солнце клонилось к закату. Его лучи золотили верхушки деревьев, отбрасывающих резкие глубокие тени. Это был тихий, безветренный, типично английский вечер, который каждый вспоминает, когда находится вдали от родины, в каких-нибудь тропических странах. Я высказал эту мысль вслух. Полковник Латрелл согласился со мной.

— Да, да, также думал и я, находясь, скажем, в Индии. Это невольно заставляет вас подумать об отставке и покое, разве не так?

Я утвердительно кивнул головой.

— И вот вы возвращаетесь домой, — продолжал полковник изменившимся голосом, — и все не так, как вы представляли. Нет, не так.

Я подумал, что в отношении его это, в общем-то, верно. Он ведь не предполагал, что станет владельцем пансионата, из которого будет выжимать какие — либо доходы. И уж наверняка он не думал, что его любимая жена будет постоянно ворчать, жаловаться на что-то и пилить его.

Мы потихоньку двинулись по направлению к дому. Нортон и Бойд Каррингтон отдыхали на террасе. Мы с полковником присоединились к ним, а мисс Коул пошла к себе.

Несколько минут мы болтали. Полковник Латрелл оживился, отпустил пару шуток. Казалось, он был намного веселее и беззаботнее, чем обычно.

— Жарко, — произнёс Нортон. — Чертовски хочется пить.

— Хотите выпить, друзья? — воодушевленно и быстро произнес полковник. — Давайте здесь, на террасе, а?

Мы с радостью приняли его предложение. Он поднялся и вошел в дом.

Мы сидели как раз у открытого окна. Нам было слышно, как полковник открыл буфет и откупорил бутылку. Вдруг раздался резкий, истеричный голос его жены.

— Джордж, ты что делаешь? Полковник что-то невнятно пробормотал.

— Ты этого не сделаешь, Джордж, — беспардонно прервала его жена. — Что за мысль! Неужели ты не понимаешь, что мы пойдём по миру, если будем каждому предлагать выпить? За всё надо платить. В отличие от тебя у меня деловой склад ума. Да, если бы не я, мы уже завтра были бы банкротами. Я вынуждена за тобой следить, как за ребёнком. Да, да, как за ребёнком! У тебя совсем нет здравого рассудка. Немедленно отдай мне бутылку. Отдай бутылку, я тебе говорю!