Западня

– Ну, тогда бывай. – Монгол протянул Крюку руку.

– Бывай, – ответил Крюк. – Макс, без обид?

Макс лишь усмехнулся в ответ:

– Ты действительно везучий сукин сын, Крюк.

– Крюк, ты знаешь, сколько тебе заплатят за твою коллекцию? – заверещал Птица. – Ты сможешь уехать отсюда и жить припеваючи! Ты не имеешь права прятать такие вещи!

– Успокойся, если бы ему нужны были деньги, он бы давно их продал, – шагнула вперед Мэг. – Он вправе делать так, как считает нужным. Спасибо, Крюк, ты нам здорово помог. Будешь в лагере, заходи в гости.

– О’кей.

– Ребята, нам пора выдвигаться, время не терпит. Бывай, Крюк, – с этими словами Монгол подцепил скарб и просмотрел дорогу впереди.

– Бывай, Крюк, – хором повторили Санитар и Долл.

– Передайте привет Серому и Дану. Из Дана выйдет хороший старатель. – Крюк уже уходил на запад.

– Подумай, Крюк, это очень большие деньги! – обернувшись, прокричал Птица.

Крюк только махнул ему на прощанье рукой.

Монгол, приняв командование на себя, организовал оборону на втором этаже уже обследованного здания с убитым контроллером наверху. Площадь и горячий цех с двумя уходящими ввысь трубами и лабораторией в подвале остались рядом. На всякий случай этажи еще раз осмотрели на предмет притаившихся мутантов, но здание оказалось чистым. Правда, обнаружился незапертый подвал, который переходил в длинный коридор, но в него углубляться не стали, приперли дверь снаружи шкафом и установили сигнальную растяжку.

Спустя полчаса сквозь расходящееся марево «мешка» стали пробиваться первые лучики света. Восход в контуре совпал с восходом за его пределами, в образовавшихся проемах на вершине купола виднелось утреннее небо Зоны. Редкое солнечное утреннее небо.

В контуре, разорванном сверху, появился ветер. Дышать стало заметно легче, но вместе со свежестью пришел запах большой Зоны, запах опасности и смерти. Но главное – вместе с ветром в контур ворвались звуки. В километре к югу шла ожесточенная перестрелка с применением тяжелого вооружения – похоже, там опять атаковали сектантов, где-то на севере громко вопил контроллер. А спустя еще полчаса старатели увидели ворвавшуюся в «мешок» ворону. Закрытая на восемь лет территория снова начинала жить.

Вертолет появился почти сразу, как только образовалась безопасная для пролета дыра. Контур разрушался с вершины, стены до сих пор оставались непреодолимой преградой для материи, поэтому шум, производимый вертушкой, грохотом разнесся внутри.

Машина залетала с запада, оттуда, где вероятность нарваться на сопротивление «братства» была минимальной. Но было в этом что-то странное. Вертолет был один. Или военные в схватке с сектантами понесли большие потери? Так или иначе, скоро все должно было встать на свои места – вертолет уже заходил на посадку. А может, планы изменились и в захвате завода больше нет необходимости, тогда в вертушке нет никого, кроме пилотов, и они прилетели только для того, чтобы забрать выполнивших задание людей?

Старатели спустились вниз и отошли к горячему цеху, туда, где вертолету было удобнее всего садиться.

Серый мысленно пересчитал количество человек, ожидающих вертолета: трое умников, Монгол, Дан, Макс, Санитар и он сам. И в вертушке восемь мест. Интересно, а они знают, сколько именно людей вошло в контур?

Серый понял, что ошибся, когда из десантного люка на землю повалились шестеро в десантной форме – взвод личного охранения, тут же определил Монгол по защитным костюмам – в Зоне они понимают не так много, а вот в стрельбе равных им нет. Вот только кого они, интересно, здесь собрались охранять?

Шестеро бойцов со знанием дела взяли группу на прицел и только после этого послышалась команда:

– Оружие на землю!

– Мы – группа научных старателей, работаем по заданию Центра изучения Зоны, – отрапортовал Монгол. – Руководитель – профессор Горбунов, вы можете связаться с ним, он подтвердит.

– Оружие на землю! – повторил голос. Он не принадлежал никому из бойцов, командовали из кабины вертолета.

Серый еще раздумывал, выполнять ли приказ, ему в голову вдруг пришла мысль: а коалиционный ли это вообще вертолет? Говорят, у «братства» тоже когда-то была трофейная вертушка, отбитая ими во время одной из попыток штурма Припяти правительственными войсками. Но сопротивление в этом случае почти бесполезно, группа сама загнала себя в ловушку, выйдя на открытое пространство и позволив себя окружить. Бойцы же заняли очень удобные стратегические позиции, так что если начнется перестрелка, то, прежде чем Серый и компания доберутся до укрытий, их проредят как минимум вдвое. Монгол тоже просчитал вероятность уцелеть в бою и пришел к нерадостным выводам, но оружие бросил, только когда голос зазвучал вновь:

– Моя фамилия Дернов, я – начальник военного сопровождения Центра изучения Зоны. Приказываю бросить оружие и отойти от него на три метра.

В последний раз оценив обстановку и не найдя другого выхода, Монгол все-таки опустил автомат наземь. После этого он отошел от него на пару метров, приняв при этом чуть влево, таким образом, чтобы оказаться как можно ближе к металлической коробке, в случае чего способной превратиться в неплохое укрытие. Пристегнутый к кобуре «Форт» остался при нем, хотя достойным отпором оружию шестерки бойцов он вряд ли станет.

Действия Монгола повторили все остальные члены группы, при этом, отходя, каждый приметил для себя какое-нибудь естественное или искусственное укрытие, которым в случае необходимости можно было бы воспользоваться.

Дернов появился из машины, только когда опасность нападения на него учеными была сведена к минимуму. По-военному подтянутый, высокий, лет сорока пяти, с небольшой залысиной на макушке. В свои годы он успел дослужиться до звания генерала и получил от ведомства должность замкома западной группы военного охранения Зоны. В его непосредственную задачу входило также управление и организация охраны научных объектов на территории зоны и всех, кто на них работал. В конечном итоге он был самым высоким начальством Монгола и его команды, и вдобавок именно ему в нештатных ситуациях подчинялись все сотрудники научного лагеря.

– Зараженные или больные есть? – спросил он.

– Нет, – ответил за всех Птица. – Мы работали по секретной программе, контролируемой лично Горбуновым, свяжитесь с ним.

– В этом нет необходимости. – Из вертушки появился человек, которого ученые ждали, – Горбунов собственной персоной.

– Игорь Александрович, в чем проблема? – поинтересовался Птица, сжимая в руках заветный артефакт.

– Видишь ли, Валерий, существуют кое-какие обстоятельства, которые не позволяют нам продолжить сотрудничество.

– Что это значит?

– Это значит, что дальнейшие планы выглядят несколько иначе, чем те, что я изложил вам.

– Судя по тому, что я не вижу здесь армии военных, вы не планируете превращать завод в плацдарм для уничтожения «братства»?

– Верно, более того, уничтожать «Братство Зоны» вообще никто не собирался. Эти фанатики удерживают подходы к ЧАЭС, что устраивает очень многих. Сами к реактору не лезут, а других не пускают. Так что финансировать их гораздо проще, чем держать в Припяти армию военных, снабжать их и расплачиваться с родственниками погибших солдат. Хватит нам и периметра.

– Тогда зачем все это? «Х-8»? – Птица поднял над головой тетрадь, найденную в руках контроллера, убитого Крюком. Эта тетрадка пролила гораздо больше света на состояние дел, чем записи лаборанта Капошкина с КПП. В ожидании вертолета Птица с Мэг и Доллом полистали ее и узнали много интересного. – Вы ведь знали о лаборатории, но ничего не сказали нам? Так?

– Потому что им нужна была именно лаборатория, не так ли? – догадалась Мэг.

– Лаборатория? Ох, уж мне эти лаборатории. Сколько о них сложено легенд. Ты сам подумай, Валер, если бы сейчас консервы накрыли наш лагерь на Изумрудном, много интересного бы там было спрятано? Есть ли у нас что-нибудь такое, что могло бы стать страшным оружием в руках того, кто сумел бы прорваться внутрь контура? Нет. А этот лагерь мало чем отличался от лагеря на Изумрудном. Да, тогда перед учеными стояли несколько другие задачи, но ничего сверхсекретного, о чем не знали бы сведущие люди, в этих лабораториях нет.