– Хватайте жизнь за мягкие места! —Глаголят хваты, напрягая жилы.Увы, до упокойного крестаМне мягких мест судьба не подложила.Зарницы детства вижу наяву,Хоть памятью некстати пооббился,Пусть не глодал я смолоду траву,Но сытым хлебом тоже не давился.В пятнадцать лет отбился от семьиИ с родиной негаданно простился,Когда ж в душе запели соловьи,Я тоже щёлкать с ними припустился.Впрок заимел квартиру, а не дом,Вяжу вслепую песенки из лыкаИ нахожусь строптиво под хмельком —Законченный щелкун и прощелыга.А впереди тщета иль пустота,Как и у всех, кто жил и не постился.Не
только жизнь за мягкие места,Я и жену-то лапать разучился.
«Скучаю по снегу, тащусь по морозу…»
Скучаю по снегу, тащусь по морозу —Душе не хватает подарка.Струятся по стёклам небесные слёзыДа тлеет листва, как цигарка.Её согребает рачительный дворникМетлой застояло-сарайной,Брехнёй заливается пёс-подзаборникВослед стукотени трамвайной.Он чует: зима близ и около бродит,У сытеня тают заначки…Ах, как замолодит, ах, как заколодит,Весёлые грянут кулачки.Но странное дело, очнулись сирени,Испив молодильной водицы,И вёдру назло оголили колени,Не прочь к декабрю обрядиться.А я, наглотавшись цивильного чаю,От стужи тепло отличаю,Но денно и нощно по снегу скучаю,По вечному снегу скучаю.
«Дождался! «Ни дна, ни покрышки!»…»
Дождался! «Ни дна, ни покрышки!» —Кричат мне на старости летЗа все гулевые излишки,За благо, которого нет.Несчастно-весёлый и взгальный,Приду на крикливый собор:– Шумите, витии?.. СусальныйУже не по мне разговор.Никто моих туч не развеял,И я не рыдал никому —За всё, что по жизни содеял,Отвечу себе самому.Так проще, коль сам не голубилСудьбу, что по следу брела,А если в хмель-омут до глубиНырял, то никак не со зла.И в этой сноровке и справе,Корявый, аки горицвет,Останусь в бесславье и славе —Несчастно-весёлый поэт.
Нивея
памяти Беллы Ахмадулиной
Исчезла вместе с ней страница НезнакомокИ скорбные глаза, постигшие судьбу,И азиатский глас, что был медвяно-тонок,И ничего в словах, подвигших на борьбу.Исчезли вместе с ней дожди глухонемые,И первый снегопад запутался в траве.Но всё ж наперекор мятущейся стихииСлова её горят в нетленном естестве.Ещё она была отравой, белладонной,Палила то свечу, то сноп, а то и трут.И стольким воздала душой своей бездонной,Что без неё они безрадостно живут.Ушла по облакам, высоким ветром вея,От пяток до ресниц в загадочной красе……Я плачу по тебе, российская Нивея,Сиреневый букет в предутренней росе.
Восточная тема
Я не вояка, формы камуфляжнойИ в шутку никогда не примерял,Не лил кровей кавказских и отважноВосточных дев не вёл на сеновал.Не тютя, но в горячности разбойнойЯ и врагами не был уличён,А кто не сыт междоусобной бойней —Тот воли не обрящет нипочём!Мы все, мои собратья Шахрудиныи Магометы, милые мои,Вошли в года, в степенные седины,Но не свернули с честной колеи.Когда-нибудь, пропахнувший полынью,Я перейду Кавказский перевал,Чтоб Шахрудин объял меня светлыньюИ Магомет по-братски приобнял.Стихами, как невянущей любовью,Мы побратались – войнам вопреки,Не замаравшись сродственною кровью,Не отвергая поданной руки.Я слышал от дедов моих и бабок,Что и во мне черкесский есть исток.Не потому ль не хлипок и не зябок —Сплошь русопят, но чувствую Восток?
Сон-трава
Сон-трава понурая,Сон-траваБархатно-мохнатая, как пчела,В рот песку нечаянно набралаСон-трава.Солнышко не брезгует сон-травой,Дразнит золотистою бечевой,Но никак не выправить головыСон-травы.Словно когти лешего, лепестки,На
листах дремотные волоски,Без тепла и запаха…КаковаСон-трава?Душу тайной тёмною не трави,Может быть, ты снадобье от любви?Пейте для забвения наявуСон-траву.Коль и я невесело заживу,Упаду потерянно в сон-траву…Песни не проклюнулись,Не взошли слова…Сон-трава…
«Опять проголосил он…»
Что-то от жизни головушка
Пуще болит и болит.
Из старых стихов
Опять проголосил он, мой соловушка —Небесный перепуганный пиит,Что до смерти безумная головушкаУ всякого дерьма не заболит!Похоже, я свой век уже отпотчевалИ этому с оглядкою, но рад.Осталось имя древнее, а отчествомИ через раз досель не наградят.Куда девалась стать или сноровушка,На темя время шлёпнуло печать.Но коли уж линдикать не соловушкой,Хотя бы сизым селезнем кричать…
«Я разумом складен, поверьем повит…»
Я разумом складен, поверьем повит,Довольством не стану давиться,А сердце, как в песне, щемит и щемитО некой ямщицкой девице.Должно быть, была на погляд хороша,Любилось скоромно и бодро…А ныне в траве ни греха, ни шиша —Одни заскорузлые бедра.Мне сроду не слыть песняром-ямщиком,Но песню, хоть хрипло, но лажу,Коль сдуру покинул родительский дом,Любовь осмеяв, как пропажу.И всё ж напоследок, казачья родняС какого-нибудь спозаранкуКонём вороным одарите меня,К седлу приторочив цыганку…
«Отцвели цыганками черешни…»
Отцвели цыганками черешни.На душе обыденный уют.Фонарей сутулые скворешниМне навстречу светят, не поют.Ну не прав ли, думая тверёзо,Что себя от грусти уберёг,Променяв горбатые берёзыНа державность северных берёз?Как ты там, мой ерик камышовый,Обмелел, заилился навек?Я почти счастливый и толковыйУ великих пристаней и рек.Я ещё на многое надеюсь,А уже на малое гожусь.Только что на вербную неделюНи судьбой, ни песней не горжусь,Взял бы за черешни и берёзы,За потери горькие свои,Да и высек душу вербохлёстомДо болятки, дурень, до крови!
Троица
Троица украсилась пакленком с серёжками,Дождиком окладистым, что пыльцу прибил,Крашеными крышами, травными дорожками,Неизбывной горечью прибранных могил.А ещё украсилась золотая ТроицаДолго небывалою ласкою людской.Кто от века праведен — сердцем не расстроится,А на души слабые снизойдет покой.Помянули памятных предков и родителейИ в глазах проталинных пригасили свет,Чтоб они услышали в их немой обители,Как потомки милые чутко чтут завет.Всех она приветила, праведная Троица,Хоть на день, но вволюшку надышалась Русь.Для меня ты, Троица, как святая горница,Я тобою радуюсь и тебе молюсь.
Околица
От гульбы, от долгих песнопенийВозвращусь в родную колею,Лету на зелёные колениПоложу головушку свою.И оно мне с нежностью великойПоднесёт малиновый настойИ прикроет веки повиликой,И омочит волосы росой.И чтоб снам таинственным присниться,Чтоб меня прохладой не вспугнуть,Золотого жара медуницыМне насыплет вечером на грудь.Я не ждал от родины иного.И, когда вернусь из забытья,Прошепчу я лиственное словоПро тебя, околица моя.Потому что с отческой любовьюВ целом свете можешь только тыПоложить мне землю в изголовьеИ к ногам медвяные цветы.Потому-то, смладу торопливый,От напастей разных и от бедЯ лечу на зов твой терпеливый,Как шальная бабочка на свет!