Запрет
Шрифт:
– Нет, никогда этого не хотела, – прямо смотрю в его глаза и твердо заявляю, – никогда. Я хочу быть независимой. Но для этого мне нужно столичное образование.
– Девочка Майя, – издевается он, – неужели ты думаешь, я позволю тебе найти работу в этом городе? Куда бы ты ни пошла, больше одного дня там не задержишься. – Выпрямляется в полный рост. – Посмотрим тогда, насколько хватит твоей бравады.
Ненавижу! Смотрю в его холодные, серые глаза и хочется закричать: «Как же я тебя ненавижу!» И боюсь! Очень! Но сильнее – ненавижу!
От бессилия над ситуацией сжимаю
– Так каково ваше условие? При каких обстоятельствах вы оставите меня в покое?
– В тот же миг, когда ты исчезнешь из этого города.
– А как же моя учеба?
– Ты и так пропустила достаточно дней, думаю, они уже готовы тебя отчислить.
– Что? Но я же болела! У меня есть уважительная причина!
Откинув голову назад, Снежинский довольно смеется.
– А кто тебе поверит?! Какими подтверждающими документами ты владеешь?
Нет! Нет! Только не это!
– Я возьму у врача справку! – хватаюсь за последнюю соломинку. – Я уже обращалась к нему с жалобой на самочувствие!
Да ведь это так и было! На следующий день после вечеринки я получила справку для универа.
Выкуси! Козел!
Кай Викторович видит, как я воспарила духом, и, ухмыльнувшись, с издевкой произносит:
– Как считаешь, Майя, врач рискнет своей должностью, чтобы выдать тебе справку?
– Вы не можете лишить места врача и…
– А как, ты думаешь, – перебивает он меня, – я убрал отсюда всех? Всех, Майя. Тут кроме меня и тебя больше никого нет, понимаешь? – И, дождавшись моего осторожного кивка, продолжает: – Так что, уволить какого-то докторишку…
Толкаю его со всей силы, как могу!
Боль резко отдается в руке и в боку. Взвыв, тут же хватаюсь за ушибленное место. Слезы наворачиваются на глазах. Уже не в силах сдерживаться и проявлять храбрость я просто отворачиваюсь от него. Не хочу показывать, насколько он ранил меня, лишив самого главного и заветного в моей жизни – образования!
Ведь только благодаря учебе я все еще надеюсь, что судьба моя сложится, и я не буду всегда работать простым продавцом у кого-то на побегушках, стоять по двенадцать часов за прилавком и света белого не видеть.
– Майя? – слышу голос Снежинского. – Ты там что, – пауза, – ревешь?
Молчу. Голос выдаст, а я этого не хочу. Поэтому отрицательно машу головой.
– Хорошо. Терпеть не могу эти женские манипуляции.
Козел!
– Ну так что? Что решила? Уедешь? Ведь тогда ты сможешь просто перевестись из одного вуза в другой. Или потерять два года и поступить по новой в какой-нибудь вуз где-нибудь в глубинке. Решать тебе.
– Хорошо, – тихо соглашаюсь с ним.
– Что, прости, не услышал.
Осторожно вытираю рукой слезы и, проморгавшись, оборачиваюсь к нему:
– Хорошо, я уеду, переведусь в Питер. Вы не против этого города?
– У меня и там есть бизнес, – задумчиво произносит он, – но сам я там редко бываю. Так что, нет. Можешь отправляться туда, – самодовольно разрешает мне этот тиран.
–
Уж спасибо, – кривляю его голос.– Я не ослышался?
Застыла, не хочу его злить. Просто не смогла сдержаться.
– Вы добились, чего хотели. Теперь уходите. За мной должна приехать подруга…
– Может, тебе деньжат подкинуть? – небрежно достает свой бумажник и открывает его, демонстрирует содержимое кошелька. А я, проследив за действиями его рук, вижу, что тот набит карточками и красными банкнотами, нашлось там место и долларам США, и евро…
Что за дешёвая показуха! Он что, проверяет , насколько я падка на деньги?
Безусловно, я была бы рада иметь хотя бы половину того, что лежит у него барсетке наличными. Но! Я никогда не опущусь до того, чтобы просить или принять от него деньги. Я просто сама себя прокляну, если сейчас возьму у него хоть копейку.
Ничего не ответив, обхожу его стороной. Пошел он! Он не достоин даже моего ответа. Игнор – лучший выход.
– Ну, как хочешь, я предложил, – захлопывает портмоне. – Что ж, прощай, Майя. И еще, – делает паузу, останавливаясь рядом со мной, – я не был рад знакомству, – добавляет, серьезно вглядываясь в мои глаза, а после переводит взгляд на мои губы, буквально на доли секунды, и быстро уходит…
Провожаю его ненавистным взглядом.
Как будто я была рада!!!
Но ничего… когда-нибудь настанет день и я буду с тобой на равных, и тогда посмотрим, как ты заговоришь!
С разных сторон послышались возмущения. Вначале вышли мужчины в костюмах, высокие и широкоплечие, как будто из фильма о каких-то секретных агентах, а после появились и медицинские работники. Протираю лицо руками, пытаясь прийти в себя.
– Майя! – слышу родной голос и, открыв глаз, вижу, как навстречу мне бежит Полина, держа мою куртку в руках.
Налетая на меня, обнимает.
– Ай – заныла от боли: Поля задела мою рану.
– Извини, извини, очень рада тебя видеть. Не сдержалась.
Понимающе кивнула, потирая ушибленное место.
– Блин, еле прорвалась к тебе. Охрана на входе не пускала, еле уговорила их.
Знаю я, какая охрана не пускала.
– На, держи, твоя куртка, и, – достаёт из пакета мою обувь, – твои ботинки.
Благодарю ее и наконец одеваюсь во что-то теплое.
– И я от тебя не отстану, пока ты мне все не расскажешь, полностью. Все, что с тобой произошло за то время, пока мы не виделись.
Мы вышли из больницы и сели в метро, и пока ехали к в общагу, я ей вкратце все рассказала.
– Майя, ты точно уверена, что не знаешь его? – осторожно спрашивает Поля.
– Абсолютно.
– Тетя Стелла точно его не упоминала? Или твой папа?
– Нет.
– Странно, конечно. И что теперь думаешь делать? Действительно переведешься в другой вуз? Уедешь из города?
Задумавшись, я уставилась в одну точку.
– Майя, Земля вызывает, алло. Уедешь?
– Он меня не хочет убить. И в тюрьме держать не будет. А все остальное я вынесу. Нет, я останусь, – твердо озвучиваю свои намерения, – останусь, получу образование, а возможно, и узнаю, в чем причина его ненависти.