Запрет

Изумлённый и в то же время презрительный взгляд Снежинского прожигает меня насквозь. Становится настолько дискомфортно, что приходится встряхнуться, чтобы убрать это ощущение.

Но паника меня накрывает с головой только тогда, когда я вижу направленную на меня видеокамеру.

Перед глазами прямо предстала картинка: мама, сидя дома, переключая каналы, видит, как, говоря ее словами, «размалёванная и как проститутка одетая» дочь рассказывает в интервью, насколько ей понравилось тусить на столичной вечеринке.

Все мои планы об учебе в столице и становлении себя как человека, возвращение домой уверенной и самодостаточной личностью, стремление доказать маме, что я тоже чего-то достойна, – все мои мечты рушатся в один момент! Теперь, как бы высоко я ни «взлетела», мать, увидев это интервью, скажет, что всего я добилась, ложась под богатых мужиков! И ни о каком уважении, и, наконец, материнской гордости, и, возможно, такой желанной мною любви больше речь не идет.

Горький ком застревает в горле, мешая дышать, на глаза наворачиваются слезы, и даже успевают упасть на щеку, прежде чем я успеваю их смахнуть. Прикрываю веки, кусая губы, стараясь собраться с силами, сжимаю руки в кулачки. А после, открыв глаза, ухожу. Не смотрю ни на кого, просто иду в гардеробную за своей курткой. Пошло оно все!

– Майя, – за спиной раздается растерянный голос Арта, – что с тобой?

– Пусть идет, не видишь, в ней проснулась драматическая актриса, – грубо бросает Кай.

От Артемия больше не слышно ни слова.

Не оборачиваясь, следую намеченному курсу. Держусь из последних сил. Если остановлюсь или вернусь и начну что-то говорить, просто разревусь у всех на виду!

Из такого позора мне уже будет не выбраться и придется уезжать и из столицы. Вопрос: куда теперь?

Перед глазами проносятся дни, когда я голодала, просто потому что не было денег на еду. Или проезд в метро и доставка товаров из интернет-магазина, или булочка сейчас. Я выбирала первое и ехала зарабатывать свои рубли. На полученные деньги можно было протянуть неделю на хлебе, молоке и, может быть, десятке яиц.

Как спала пару часов в день, и только мысли об образовании и достойной работе с хорошим заработком давали мне силы идти к намеченной цели. Возможно, лет через десять я смогла бы приехать к маме с гордо поднятой головой, рассказать о своих трудностях и пути, который я прошла, чтобы в итоге преуспеть. И она наконец стала бы мной гордиться, рассказывала бы о моих успехах друзьям и соседям. С гордостью произнося: «Моя дочь!»

Но теперь все полетело к чертям, все мои старания обесценились, и ни одно мое слово уже не будет восприниматься всерьез.

Не выдерживаю и перехожу на бег. Не желаю здесь больше находиться ни секунды! Достаю из сумки номерочек, отдаю гардеробщику, он хочет помочь мне надеть мой пуховик, но я просто выхватываю его из рук мужчины и на ходу натягиваю. Пакет с обувью висит на номерке Полинки. Ну что же, придётся немного померзнуть, ничего страшного. Главное, приехать в общагу, залезть под одеяло и скрыться ото всех. И наконец не стесняясь можно будет оплакать то будущее, которое уже точно не наступит.

Когда я осознала, что для матери ничего не значу?.. Наверное, тогда, когда ушел папа, к другой женщине. Причем без скандала и истерик со стороны мамы. Она лишь посмотрела на него жалобными глазами и проводила до двери. Нет, мама не впала в депрессию и не стала заниматься самоуничижением, для этого она слишком любила себя. Она просто весь негатив выливала на меня. От и до. Крики, битье посуды, психи, что в таком возрасте осталась одна, гульки допоздна с подругами, без заботы о том, что дочке нечего есть, или обвинения в момент алкогольного опьянения: «Во всем виновата ты!»– все это досталось мне.

Если раньше она хотя бы при папе говорила добрые слова, то после его ухода уже себя этим не обременяла. Я стала нелюбимой дочерью, хоть и была единственной. Наверное, ей становилось легче, когда она выплескивала весь негатив на десятилетнюю девочку, которая ничего не могла сказать в ответ, а лишь плакала, забравшись в свою кроватку и укрывшись от несправедливого мира одеялком. Со стороны все считали ее любящей матерью, так как даже после ухода мужа ее дочь всегда выглядела опрятно и нарядно. Да, это было так, отец выплачивал алименты, и на них мне всегда покупались обновки. Она не хотела, чтобы соседи шептались за ее спиной, что ее дочь или она стали жить хуже. Для нее статус в обществе был важнее всего. А что происходило за дверьми нашей квартиры, особо никого не интересовало.

Так мы и жили с мамой около пяти лет, пока однажды я не узнала, что у меня есть старший брат. Мама его родила у себя на родине в семнадцать лет, а когда поехала на заработки в другую страну, оставила его, совсем кроху, своим родителям. Тут встретила моего отца, который был старше ее на двадцать лет, забеременела мною, и они поженились.

А когда мой брат вырос и стал совершеннолетним, приехал познакомиться со своей матерью. Вот так я и узнала о его существовании. На тот момент мне было уже пятнадцать лет, и я все чаще задумывалась, почему у нас такие отношения с ней… Вывод, который я сделала поначалу, после появления брата: возможно, из-за фактического отказа от первого ребенка, она мучилась угрызениями совести, поэтому не дарила любви второму. Но впоследствии брат остался жить с нами, и я увидела, что и к нему она не особо трепетно относится; и для себя решила: мама просто такая женщина, которая не показывает своей любви. Мысли, что она нас не любит, я не допускала вовсе: она же наша мать, она нас родила!

Когда брат стал зарабатывать, то удостоился ее похвалы и объятий. А я не была одарена даже этими знаками внимания.

Я знаю, что отец перебрался в Питер и там живет со своей новой женой. После того, как на восемнадцатилетие он подарил мне машину, я его больше не видела и не слышала. Вот так при обоих живых родителях я чувствую себя сиротой.

Подарок отца остался у нас дома, чтобы «брату было на чем ездить, да и вообще, машина нужна». Водить меня никто не учил, в столицу мою машину никто не пригнал, так она и осталась в семье. Иногда брат подкидывает деньжат, он нежадный по натуре. Но часто просит их вернуть, «типа, в долг», так как не рассчитал траты и ему нужны деньги. Не могу сказать, что мы с ним особо близки, выросли-то мы отдельно, но все же что-то теплое по отношению к нему я чувствую.

Как только я получила на руки документы об образовании и результаты ЕГЭ, я уехала учиться в самый амбициозный и перспективный город страны, столицу возможностей – Москву! Чтобы осуществить свою мечту. Тут меня ждала Полина, подруга детства. Мы с ней выросли в одном дворе, она была на год старше, но это никак не влияло на нашу дружбу. Она уехала первой учиться. И уже через год я последовала за ней.

Предполагала ли я тогда, что моя жизнь может так измениться, но вовсе не потому, что я получу достойное образование?

Глава 3

Ночью, дрожа от холода и пытаясь согреться, я почувствовала, как меня обняла Полина. «Прости, – прошептала она. А после добавила: – Обувь твою поставила у входа».

За что Поля просила прощения? Что я ушла с вечеринки в туфлях и продрогла до костей? Так это не ее вина, это моя импульсивность и задетая гордость, как всегда, сыграли со мной злую шутку. И, конечно, разбившаяся мечта.

А возможно, меня обидело то, что новый знакомый, который показался вполне себе симпатичным, зная, от кого я прячусь, так меня подставил, посчитав, что я это заслужила. Что не помог и не поддержал, а отнёсся ко мне как к пустышке, с которой можно поиграть.