Защитник

От сладкого предвкушения разрядки, тягучим теплом разлившегося внизу живота, начинаю двигаться быстрее, а Ваня, протелепортировав это, кладет руки на мои бедра и ускоряет наш темп.

Ммм…

Кайф!

Без сил падаю на грудь парня, издавая гортанные звуки наслаждения, и вдыхаю запах его слегка вспотевший кожи. Мне нравится, как он пахнет, особенно сейчас, после секса. Наверно, без этого и не могло возникнуть такого безудержного влечения.

Ваня догоняет меня и до сладкой боли вдавливает мое тело в свое, желая прорасти во мне. Не удивительно. Вижу же: мальчик серьезно запал.

«Наверно, даже будет скучать несколько недель, как уедет», – мысленно язвлю я.

Это своеобразная защита. Блок, чтобы не расклеиться.

Мысли о его отъезде огорчают и меня. Нет, я не влюбилась. Мое сердце вряд ли сможет испытать те чувства, что уже однажды пережило. В тот ужасный вечер оно сломалось и сейчас заржавело и поросло паутиной прожитых дней, но я, сама того не желая, реально привязалась к нему.

Поднимаюсь и, разглядывая расслабленное лицо парня, зачем-то выдыхаю новость, что расстроила меня:

– Послезавтра уезжаете.

– Да.

Он не отводит взгляд. Смотрит в упор.

Неожиданно чувствую, как в меня вселяются бесы отчаянья, и я спрашиваю с вызовом то, что и так знаю:

– Бросишь меня или возьмешь с собой?

Ваня зависает на моем лице, а я держу его взгляд, чтобы не упустить мельчайшие детали, и жду, как будет сейчас изворачиваться и отнекиваться хороший, честный мальчик, но он выдыхает:

– Возьму.

Теперь зависаю я.

Что?

Ваня это правда сказал или я услышала то, что подсознательно хочу услышать уже так долго?!

– Ты серьезно?! – переспрашиваю, не в состоянии поверить в это.

– Да, – подтверждает парень. – Я, конечно, живу с бабушкой, но она мировая, и у нас будет своя комната.

Хочется плакать от накрывших с головой эмоций. Вот реально, хотя я совсем не плаксивая и привыкла все держать в себе.

Я облажалась!

Я считала, что Ваня совсем не тот, кто может забрать меня из родного города, от людей, которые душат, держа меня на привязи обязательствами, а он оказался счастливым билетом в новую жизнь.

Кто бы мог подумать?!

Я ведь чуть не потеряла Джекпот.

Снова падаю ему на грудь и пытаюсь спрятать от парня убежавшие слезы.

– Ты чего? Я же правда увезу тебя! Я всю неделю не знал, как сказать это. Боялся услышать твой отказ.

Теперь хочется смеяться от тупости ситуации. Я даже не надеялась, что он возьмет меня, а Ваня переживал, что я не пожелаю с ним уехать.

Слезаю с парня и устраиваюсь рядом.

– Завтра поговорю с тренером, чтобы разрешил поехать с командой в автобусе, а на вокзале купим билет.

– Не надо.

Никто не должен знать о моем отъезде и о том, что я уезжаю с одним из парней команды. Санкт-Петербург, конечно, большой, но лучше пусть я растворюсь в неизвестном направлении. Так надежнее.

– Почему?

В глазах парня удивление, и я отмахиваюсь шаблонной фразой:

– Меньше знают – лучше спят.

– А мать тебя отпустит? – снова напрягаясь, уточняет он.

– Я совершеннолетняя, – бормочу, хмурясь. Ее я даже спрашивать не собираюсь. Расскажу непосредственно перед самым отъездом, чтобы никому не проболталась.

Ваня скоро засыпает, а я, взбудораженная его приглашением, мыслями о предстоящей дороге, новой жизни, не могу провалиться в сон.

Чтобы не будить парня, ворочаясь в тесной кровати, поднимаюсь и иду к окну.

Устроившись на подоконнике, задумчиво смотрю вдаль, в свое прошлое…

В этом городе я родилась и прожила двадцать один год, встретила любовь и потеряла… Теперь здесь меня ничто не держит, и я, как птица, хочу улететь в «теплые края», чтобы выжить. Только я, в отличии от пернатых, не планирую вернуться. Я хочу исчезнуть и выстроить в новом чужом городе другую счастливую жизнь.

13 глава. Отъезд

Ваня уходит утром такой воодушевленный и счастливый, а меня обдает волной вины. Он реально волшебный мальчик, но я совсем не сказочная принцесса, как думает парень, в лучшем случае заколдованная. Успокаиваю свою совесть, что буду минимально доставлять проблем и огорчений и максимально – удовольствия и улыбок, чтобы он не пожалел о своем благородном поступке.

Вздыхаю. Когда-то я тоже была такой же окрыленной и порхала, как бабочка, но лето оказалось невечным… Наверно, так у всех. Но пусть он «порхает» как можно дольше.

Ваня заслужил это!

Плюхаюсь на кровать и оглядываю комнату. Так странно ощущать, что ты находишься последние минуты в месте, в которое, скорее всего, никогда больше не приедешь. Отбрасываю неважные сейчас мысли и прогоняю в голове, все ли я положила.

Я взяла минимум: одежду, фотоаппараты и сопутствующие принадлежности к ним, осталось так, по мелочи собрать то, что сложила на стол.

Внезапный стук в окно вырывает меня из размышлений.

– Ваня?

Открываю створку, что я уже заперла, и парень впрыгивает в комнату.

– Ты почему не уехал с командой? – спрашиваю, ошарашенно таращась на него.

– Я решил: тебе нужна помощь.

Хмурюсь. Я не просила помогать, и эта его самодеятельность раздражает, а все потому, что может обойтись мне боком.

«Но он же не знает ничего о твоих заморочках!» – спохватывается внутренний голос, бросаясь на защиту Ванечки, словно на амбразуру.

– Не стоило.

Видимо, я произношу эту фразу слишком резко, потому как парень начинает вглядываться в мое лицо, не понимая, в чем подвох.

– Я не хочу, чтобы мать знала, куда я еду и с кем, – объясняю ему.

– Почему?

Вот что за любопытный!

Хотя, наверно, его задевает, что я хочу скрыть то, о чем ему хочется кричать.

– Потому что!

– Хорошо. Я вылезу так же по крыше, и она меня не увидит.

Сбавляю обороты.

– Спасибо.

Ваня, не понимая, что со мной происходит, но чувствуя: что-то не так, беспомощно притягивает к себе.

Тепло его тела, запах, который с каждый разом становится все родней… И я уже совсем не сержусь на парня за несанкционированное появление.