Защитник

Я глянул направо, налево. Слава богу, вокруг не было прохожих. Можно было, конечно, колдануть… пробормотать одно из заклятий, но в тот момент я почему-то решил, что на этот день с меня заклятий хватит. Видя, что девушка ожидает ответа и не отступит, я лишь равнодушно покачал головой.

— Вас что, Степка послал?

Я пожал плечами.

— Не знаю я никакого Степку… — И повернулся, собираясь уйти.

— Но…

Я не дослушал конца фразы. Мне это было уже неинтересно. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти.

— Я просто проходил мимо… И не надо тыкать мне своими деньгами. А то увидит кто…

— Зачем вы их мне подложили?

— Я? — я постарался изобразить полное изумление, а потом, поняв, что скорчить дурацкую гримасу не удастся, добавил: — Ерунду-то не неси.

Девушка аж задохнулась от возмущения.

— Я видела, как вы их мне подсунули… Они, наверное, фальшивые.

— Самые настоящие, — заверил я ее, и тут краем глаза заметил, что вторая девушка встала со скамейки, направляясь на подмогу подруге. И в самом деле пора было смываться.

— Подождите! — Ее крик заставил меня остановиться. — Вы что, дебил?.. Тут же тысяч… — она запнулась, не зная, какую цифру назвать.

— Считай, тебе повезло, — бросил я через плечо, стараясь, чтобы мои слова прозвучали вроде «Отвяжись от меня, сука», а потом быстро зашагал по дорожке. Девушка еще что-то кричала мне вслед, но я не слышал. Мне это было неинтересно.

Глава 6 ЗА РОДИНУ, ЗА СТАЛИНА!

Вчера мы хоронили двух марксистов, тела одели ярким кумачом, один из них был правым уклонистом, другой, как оказалось, ни при чём. Он перед тем, как навсегда скончаться, вам завещал последние слова — велел в евонном деле разобраться и тихо вскрикнул: «Сталин — голова!» Ю. Алешковский

Дома, как я и подозревал, все было нездорово.

Когда я позвонил, дверь мне открыл аморф. Видимо, помня инструкции или не желая обидеть меня, он вновь принял образ горбатого чудовища. Откуда-то из гостиной доносились высокие голоса, кто-то яростно спорил, причем говорили не на русском, а на совершенно неизвестном мне языке. Одним из спорщиков был Тогот. Его противный, визгливый голос я бы ни с чем не перепутал. Второй голос звучал низко, буквально рокотал, в изобилии сыпя тяжелыми шипящими.

— Что у нас плохого? — поинтересовался я.

Аморф лишь скорчил рожу. А может, он хотел ответить мне или даже ответил, только я его мимики не понимал.

— Я не отрываю тебя, мой друг? — поинтересовался я, ментально обратившись к Тоготу.

— Что вы, что вы… Вы как раз вовремя, к раздаче, так сказать.

— Быстро и кратко, в трех словах.

— Я встретил караван, разместил в гостинице, только вот господин маркграф потребовал особых условий — пришлось привести его сюда. Только твоя квартира ему тоже не понравилась, пришлось напомнить о договоре, который он подписал, отправившись в это путешествие…

— Вот с этого места поподробнее… — попросил я. Работая проводником более двадцати лет, я впервые услышал о каком-то договоре.

— Потом будем лясы точить. Нужно обуздать этого мерзавца. Еще немного, и я просто скую его чарами, а там будь что будет.

— Чем же он сейчас недоволен?

— Твоя новая рабыня ему отказала.

— То есть? — не понял я.

— Ну, увидев ее, он ее тут же возжелал в прямом смысле этого слова, а в свете «последних постановлений партии и правительства» я не дал ему надругаться, вот он и взбесился.

— Вот только сексуально озабоченного мудака мне не хватало, — прошипел я сквозь зубы, входя в квартиру. Ментальный разговор требует много меньше времени, чем обычный.

Быстренько скинув кроссовки, я осторожно заглянул в гостиную. По обе стороны стола застыли маркграф и Тогот. Морковка против карикатурного рыцаря, как обычно его изображали в советских мультиках. Казалось, еще чуть-чуть — и они вцепятся друг другу в глотку. И хотя выглядело это противостояние поистине комично, ничего смешного в происходящем не было. В общем, мне ничего не оставалось как подойти, стукнуть кулаком но столу и рявкнуть, чтобы оба спорщика разом заткнулись.

— Поиграем в плохого и хорошего следователя, — объявил я Тоготу. — И сделай, пожалуйста, так, чтобы я понимал блеянье этого полудурка.

Покемон поморщился.

— Хорошо.

Пока Тогот шептал необходимое заклинание, я вновь обратил взор на нашего гостя. Теперь, при ярком освещении и более пристальном взгляде, он не выглядел таким уж комичным. Доспехи его были потертыми, погнутыми, словно и в самом деле побывали не в одной переделке, да и резкие, словно рубящие, движения маркграфа, то, как он ставил ноги, держал руки, выдавали в нем опытного воина.

— Правильно подметил, этот ряженый петух не такой пентюх, каким прикидывается, — согласился Тогот. — Я вроде закончил…

— Рад приветствовать высокого гостя в моих скромных покоях.

— Скромных, более чем скромных, — фыркнул маркграф Этуаль, и, что самое удивительное, я его понял. — Однако…

— Никаких «однако»! — вспыхнул я. — Пока вы находитесь в этом мире, вы обязаны подчиняться проводнику, и будете мне подчиняться. И мне плевать, что вы — маркграф! Здесь я для вас Господь Бог! А когда двери откроются и вы перейдете в иной мир, то можете творить что угодно, меня это не касается. Теперь же попрошу четко выполнять все мои распоряжения, иначе я снимаю с себя всякую ответственность за вашу доставку, и вы до конца жизни застрянете в этом мире… В общем будете сами выпутываться. И поверьте, сделать это будет совсем не просто. Вы чужой в этом мире, ваши чины и регалии тут ничего не значат. Местные правители в лучшем случае засадят вас в сумасшедший дом, а в худшем — отправят на Колыму… — я сделал паузу, переводя дыхание.

— Колыма — это местный ад? — поинтересовался маркграф.

— Нет, это такое чудное место, где большую часть года температура минус пятьдесят. Там вам дадут кайло и заставят рубить камень, а ночами вашу тощую попку станут петушить или другие зеки, или вертухаи. — И я замолчал, пытаясь прикинуть, что из вышесказанного понял мой гость. Ведь, благодаря усилиям Тогота, я говорил на незнакомом мне языке, но насколько точно заклятие покемона переводило мои слова маркграфу, я понятия не имел. Особенно если взять такие слова, как «петушить», «зеки» и «вертухаи».