Защитник
Шрифт:
Я часто слышал, что Стокгольм во многом похож на Петербург, но только теперь я понял, насколько они похожи и в чем разница. Мой город нависал над природой, разделял и правил, переделывая пейзаж под себя, вздымаясь гранитной скалой из невских вод, а Стокгольм не воевал с природой, мягко вписываясь в пейзаж.
— Ну, все… Потекли слюни…
Я просто отмахнулся. В конце концов, имею я право на минуту…
— Не имеешь! — рявкнул мне в ухо Тогот. — Ты сюда зачем явился? Слюни пускать?
— Как считаешь, выстрелов никто не слышал? — поинтересовался
Я еще раз огляделся. Нет, нигде не было видно десятков полицейских, стремящихся взять нас под стражу.
— Насчет выстрелов не беспокойся. Те, кто устроил эту западню, отлично подготовились. Судя по всему, Викториана и твою даму без всякого шума скрутили. Те даже пикнуть не успели…
— Ну и где нам их теперь искать?
— А искать не надо. Как говорится, все пути ведут в Рим. Доберетесь до ключа, там всех и отыщете. По крайней мере, Фатю. Им ведь тоже ключ нужен. Пусть вещица и не такая важная, но если она попадет в наши руки, мы можем им кислород перекрыть. Так что лучше уж…
— Да ладно, — отмахнулся я. — Мы уже сто раз все это обсуждали. Ты вот лучше скажи, если эти пришельцы колдовской власти не имеют, почему они так лихо нас обставили и на прорыв через таможню не повелись.
— Еще как повелись, Артурчик. Если бы не эта безумная пальба, то сейчас ты бы встретился с легионом скелетов и никакой аморф тебе бы не помог.
— Осталось лишь ответить на два традиционных русских вопроса: кто виноват и что делать?
— Дураки и дороги.
— Ответ неправильный. Вторая попытка…
И только тут я заметил, что Иваныч перестал заниматься своими пушками и внимательно смотрит на меня, нехорошо смотрит.
— Кремль вызывает. Новое ЦУ… — бросил я ему, не дожидаясь соответствующего вопроса, и продолжал уже ментально: — Итак?..
— Что «итак»? Действуйте по плану. Времени до полуночи у вас много. Раньше времени соваться в логово врага я бы вам не советовал, тем более что на подходах вас наверняка ждут. Погуляйте, перекусите, осмотритесь. А часов в шесть можно будет начать… Да, кстати, когда аморф с маркграфом закончат, ты приведи их в божеский вид, а то первый же полицейский отправит всю вашу компанию в кутузку.
— А Фатя?
— ?
— Она же у них.
— И что?
— Они же могут ее…
— Тебе уже объясняли. Эта девочка — расходный материал. Так или иначе она обречена.
— Но…
— И не будем опять об этом спорить. Она — ключ к ключу. Она попала к тебе не случайно, а то, что ты по привычке затащил ее в койку…
Дальше я не стал слушать.
Стокгольм поразил меня, несмотря на то, что я бывал в мирах, перед которыми побледнел бы даже Эдем.
То, первое, впечатление легкости и волшебства, охватившее
меня в момент прибытия, только усилилось. Полупустые улицы, ровные дорожки гравия, чистые фасады старинных домов. И в то же время здесь не было вычурного немецкого порядка, когда каждый камешек лежит на своем месте, и взгляду не на чем остановиться.Здесь все было сделано для людей, точно так, чтобы обычный человек чувствовал себя комфортно. Чего стоили только велосипедные дорожки, протянувшиеся отдельной сетью через весь город! Раньше я где-то слышал, что члены шведского правительства, вне зависимости от возраста и погоды, стараются ездить на работу на велосипедах. Когда я рассказал это Иванычу, он лишь покачал головой.
— Нет, вот этого я себе представить не могу. Разве такое бывает? Ну, президента с нашим премьером я себе еще могу представить, а вот, к примеру, Ельцин на велосипеде смотрелся бы, мягко говоря, потешно, или, скажем, Черномырдин с Чубайсом…
Иваныч собирался и дальше развивать эту тему, если бы в этот миг мимо нас не проехал на велосипеде пожилой швед. Солидный, седой, в длинном черном пальто. Еще у него была черная фетровая шляпа и большие очки в золотистой оправе. Конгрессмен, да и только. Единственная деталь, резавшая глаз, — высокие серые гольфы в клеточку поверх брюк. Швед размеренно крутил педали и, проскочив мимо, не обратил на нас никакого внимания.
— Вот тебе и Черномырдин с Чубайсом в одном флаконе…
Без комментариев.
Я краем глаза взглянул на сопровождавшую нас парочку: тощая мамаша, маркграф, катила перед собой коляску с младенцем — новое воплощение аморфа. И со стороны казалось, что красоты Стокгольма не производят на эту парочку никакого впечатления. Хотя что с них взять? Оба были пришельцами из иных миров…
Обойдя огромный дом красного кирпича, мы вырулили на обочину широкой автострады, а потом, оставив по левую руку вокзал, отправились к центру города. Пешеходов почти не было, а те, что встречались совершенно не обращали на нас внимание. Мимо проносились автомобили и огромные автобусы. Впереди лежали острова с дворцами и старинными кварталами — Гамла-стан — Старый город. Именно туда мы и направлялись. Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, мы шли по набережной, не сворачивая на многочисленные узкие улочки.
Перед королевским дворцом сгрудились туристические автобусы. Слышалась русская речь. Сделав знак аморфу и маркграфу, я подтолкнул Иваныча:
— Прибавь шагу. Только встречи с земляками нам не хватало…
Перекусили мы в «Макдональдсе».
Правда, перед этим пришлось почти полчаса искать обменный пункт — доллары тут были не в ходу, к тому же шведы, как и большинство европейцев оказались приверженцами законов. Кроме крон, ничего брать не желали.
А «Макдональдс» нас приятно удивил. В отличие от российских отделений, гамбургеры и салаты оказались на удивление съедобны, да и картошка поджарена не на машинном масле. Только вот мужской сортир был оборудован лишь писсуарами.
— Буржуи, — недовольно проворчал Иваныч. — Вот бы им туда насрать и посмотреть, как будут убирать.
— Мыслишь неконструктивно, — проворчал я. — Нам сейчас о другом думать нужно.
— И?
— Я думаю, что до вечера ждать не стоит. Насытились, и пойдем посмотрим, чем там эти сволочи занимаются.
Иваныч лишь плечами пожал.
— Вам решать, скажете — пойдем.
— Ты уверен, что нам туда? — поинтересовался Иваныч.