Засланец

– Подожди меня, я скоро.

Таксист кивнул и полез за сигаретами.

Я поднялся на крыльцо. Дверь оказалась приоткрыта. От нехорошего предчувствия у меня засосало под ложечкой. На всякий случай я сунул руку в карман, нащупал рукоять «оборотня». С моего прошлого визита лавка не стала светлее. Лучи солнца все так же просачивались сквозь зарешеченное окошко, но на этот раз теневой крест перечеркивал мешковатую фигуру, лежащую поперек прилавка. Голова мертвеца была чуть повернута вбок, словно он решил посмотреть, кто пришел. Белки глаз поблескивали во тьме.

Та-ак, все ясно…

Я попятился к выходу, но не успел сделать и двух шагов. Скрипнула дверь, и в спину мне уперлось дуло револьвера.

– Не оборачиваться! – скомандовал знакомый голос. – Руки из карманов! Ме-е-едленно!

Я подчинился.

– Что за шутки, Клод? – проговорил я. – Я и не собирался удирать, не заплатив по счетчику.

– Где креагуляр?

Ах, вот что тебе понадобилось…

– О чем это ты?

Дуло плотнее прижалось к моему позвоночнику.

– Не прикидывайся! – прошипел таксист. – Мы ведем тебя от самого Котла-на-Реке.

– Вы – это кто?

– Много хочешь знать…

– Должен же я понимать, с кем имею дело, – откликнулся я. – Этот несчастный лавочник предлагал мне сто чеканов. Смешная цена за столь редкий товар. Я вернулся сюда, надеясь, что он передумает и предложит настоящие деньги, но…

– Но он не предложил, – подхватил Клод Бернье, – и ты укокошил его…

– Полиция не поверит, – сказал я, размышляя, не скрутить ли этого молодчика, чтобы вытрясти из него сведения. – Улик никаких…

– Обойдемся без полиции, – согласился таксист. – Хотя легавым было бы любопытно узнать, что некий постоялец «Золотого Стрекуна», любитель сорить чеканами, накануне убийства проститутки Марины Агды и ее сутенера провел ночь с вышеназванной жрицей любви…

Хорошо излагает шоферюга! Сразу видно, не простой бандит…

– А где одно убийство, там и другое, – продолжал Бернье. – Кстати, водитель такси может дать показания, что смерть скилла Хтора, тело которого найдено позапрошлой ночью неподалеку от дома, где жила Марина Агда, тоже дело рук его клиента…

– Хорошо-хорошо, Клод, все понятно! – сказал я почти с неподдельным раздражением. – Перестанем играть в слова и поговорим как деловые люди. Для начала убери от моего горба пушку.

– Придется потерпеть, сударь, – отозвался он. – Меня предупреждали о твоей нечеловеческой прыти… А пулю не обгонишь, когда она всего в нескольких дюймах от твоего сердца…

Понятно – бывший актер. А может, неудавшийся литератор.

– Жнец с тобой, – пробурчал я. – Твои предложения?

– Сейчас мы поедем в депозитарий, воспользоваться которым тебе порекомендовал этот жирный предатель. – Клод ловко плюнул в сторону трупа и попал. – Преспокойненько заберем креагуляр и мирно разойдемся.

– Что?! Даром!

– Отчего же – даром, – отозвался он. – В обмен на твою свободу и позволение Ярмарки заниматься торговыми операциями на ее территории. Коей является вся благословенная Страна-под-Солнцем.

Ну его и несет… Соловьем заливается, гнида.

– Это другой разговор, – сказал я. – Такая цена меня устраивает. Поехали!

– Давно бы так, – пробурчал таксист. – А теперь тихо, с поднятыми руками, развернулся – и к машине… Без глупостей!

И в этот момент Клод Бернье совершил роковую ошибку. Чтобы дать мне пространство для маневра, он отступил на шаг, держа оружие в вытянутой руке. Я плавно скользнул вбок. Одно неуловимое движение, и револьвер выпадает из судорожно сжатых пальцев. «Таксист» обладал завидной реакцией для обычного человека. Он отпрыгнул к стойке и выхватил нож. Да не «мотылек», а «оборотень». Но даже клинок, изготовленный скиллами, не смог помочь Клоду. Следуя инстинкту самосохранения, тюльпан проворно высунул бутончик из-под манжеты рубашки и коротко выдохнул…

Я не стал смотреть на то, что осталось от Клода Бернье.

…Машина, которая уже была не нужна «таксисту», остановилась в квартале от банка. Припустил обычный для этой мокрой луны ливень. Я раскрыл зонтик и неспешным шагом направился к отделению «Цой, Пай и сыновья». Еще издали заметил рослого мужчину с окладистой профессорской бородкой. Зонт, котелок, плащ. Очки-колеса с голубыми стеклами.

– Профессор Брукс?

– К вашим услугам.

– Я Сол Айрус.

Мы обменялись рукопожатием.

– Ну что ж, господин Айрус, – вздохнул он. – Показывайте ваше сокровище.

Я пропустил профессора вперед. Охранник вытянулся во фрунт. Низенький, лысоватый представитель банка – то ли Пай, то ли Цой, – посверкивая черными узкими глазками, проводил нас в депозитарий, достал второй ключ, и мы с ним открыли мою ячейку. После чего господин Пай-или-Цой оставил нас с Бруксом наедине. Я показал содержимое металлической коробки профессору.

Брукс осторожно, кончиками пальцев, извлек приблуду, повертел, разглядывая со всех сторон.

– Что скажете, профессор?

– Что скажу… – протянул тот. – Типичный креагуляр. Ничем иным это быть не может. Узловой компонент…

Я постарался прикинуться «шланг-букетом».

– Как вы считаете, я сделал хорошее приобретение, профессор?

Он пристально посмотрел на меня поверх круглых очков.

– Я считаю, господин Айрус, – сказал он, четко разделяя слова, – что вы себя выдали с головой.

О Ктулба! И этот туда же!

– Простите, не понял…

– Здесь хорошая звукоизоляция, – продолжал он. – И нет подслушивающих устройств. Фирма гарантирует… Еще бы, ведь господа Цой и Пай весьма близки к нашему кругу. И всегда готовы разделить с нами если не риск и убеждения, то хотя бы прибыль…

Что он несет?!

– Еще раз простите, профессор, – холодно произнес я, – но мне непонятны ваши рассуждения. Выражайтесь яснее!

– Вы получите все объяснения, господин Айрус, – сказал он, – Если поедете со мной…

– Куда еще?! В Университет?

– Что вы, гораздо ближе!

– Загадками говорить изволите…

Он протянул мне креагуляр и сказал:

– Уверяю, господин Айрус, это в ваших же интересах… К тому же – совершенно безопасно… – Кривая улыбка исказила его благообразный лик. – Хотя вряд ли что-либо в нашем мире может представлять для вас опасность, господин, пришедший извне…

Глава 13

Только не Тень! Он не мог выдать аборигенам наши замыслы!..

Автомобиль карабкался по горной дороге.

Я смотрел в окно: вымытые ливнем травы стелились по склону. То и дело сверкала гроза, вспышки отражались в лужах на обочине. У меня было дежа-вю – недавно мы с Клодом уходили по этой же дороге от преследователя, и точно так же натужно гудел мотор, а шины скользили по мокрому асфальту.

Профессор Брукс часто озирался и поторапливал водителя. Он сильно вспотел, и его дорогой парфюм пасовал перед мужицким мускусным запахом. Водитель скрипел кожаной курткой и перчатками; он сидел нахохлившись над баранкой, донельзя сосредоточенный и угрюмый, словно за нами темнела не пустая трасса, а маячила погоня из десятка патрульных винтолетов.