Застава
Шрифт:
– Океан или море, – сухо сказал Старик. – Берегов не видно, вода соленая. Ну и страху же я натерпелся, пока сумел портал открыть! Будь у меня техника открытия сложная или долгая – потоп бы, я не великий пловец.
– Старик, ты ведь шутишь? – спросил я. – Как ты мог открыть портал в воде? Порталы открываются в воздухе, в пространстве, свободном от твердых тел!
– Жить захочешь – и не то откроешь, – флегматично ответил Старик. – Воздух тоже материальное тело, вода чуть погуще, конечно, но с точки зрения физики разница исключительно количественная… Открыл я портал в воде, вместе
Я испытующе посмотрел на Старика. Врет или нет? Но его лицо оставалось непроницаемым, без тени насмешки.
– Слушай, я теперь побоюсь в Центрум ходить!
– Да не дрейфь, Ударник! Смотри куда идешь и все!
– Я спиной иду!
Старик хмыкнул и почесал затылок.
– Ситуация… Ну ты знаешь, это был исчезающе редкий случай. Кого ни спрашивал – ни с кем такого не было. Порталы открываются только над сушей и над самой почвой. Жалко, конечно, что управлять порталами нельзя, но такие проблемы нечасто бывают.
Но я все равно не сразу успокоился. И пару раз после этого разговора даже ходил в Центрум со спасательным жилетом.
…А дождь хлынул, когда мы уже добрались до Ирбранда. Можно сказать, нам повезло – это был настоящий ливень, разверзлись хляби небесные, дождь лил весь вечер и всю ночь, степь раскисла, не в силах впитать всю воду, превратилась в грязевую равнину – и обратно мы решили не идти. Открыли порталы и отправились по домам.
Так я и не узнал, появляются ли в Клондале тюльпаны после дождя…
Вначале из тумана донесся звук – ритмичный перестук колес и поскрипывание механизма. Потом появилась дрезина. Ползущая по обманчиво тонкой нитке моста, она приближалась не слишком быстро – километров десять в час, наверное, но неуклонно. В верхней точке подъема ее ход замедлился, но она упорно ползла к краю каньона.
Это была уже третья «ходка» – почты и ценных грузов в этот раз оказалось немного, теперь должны были переправить нас. Наемники, как я понял, переправляться не собирались, а должны были вернуться в Антарию. Только Эйжел – я уже различал ее фигурку, ритмично качающую рычаг дрезины на пару с тощим жилистым парнем, не то помощником, не то родственником Петрайха, собиралась продолжить путь с нами. Эйжел специально напросилась в последнюю грузовую поездку, чтобы изучить ситуацию на той стороне.
– Не страшно? – спросил нас Петрайх.
Хмель хмыкнул, Ашот что-то пробурчал. Я не стал уклоняться от ответа.
– Страшно, конечно.
– Правильно, – одобрил Петрайх. – По первости страшно. Но когда привыкнешь – такое удовольствие! Я иногда один сажусь, выезжаю на мост… лучше вечером или перед рассветом. На серединке остановишься – и стоишь. Тихо… вокруг туман – и темнеет потихоньку. Или светает. Мост раскачивается, поскрипывает… аж мороз по коже. Снизу звуки…
– Какие звуки? – спросил я.
– Ну мало ли что в тумане примерещится, – замял тему Петрайх. – Особенно хорошо, если… – он обернулся, будто проверяя, нет ли рядом его маленькой строгой жены, – если бутылочку с собой взять. Небольшую. Сидишь, отпиваешь по глоточку… Только тяжело потом стартовать, с нижней точки-то.
Иногда приходилось вперед-назад раз по десять дрезину гонять, пока амплитуду наберешь…Дрезина выкатилась на твердую почву, заскрипели тормоза. Эйжел спрыгнула на землю и поспешила к нам. Мне достаточно было глянуть на ее лицо, чтобы понять – что-то случилось.
– Петрайх! – закричала она еще по пути. – Ты дубина!
– Ты чем недовольна, женщина? – Петрайх сразу сменил тон.
– Они уехали! Забрали последнюю почту и уехали! Сказали, что почта срочная, они не станут ждать пассажиров! Надо было отправить пограничников первыми!
Петрайх не выглядел ни смущенным, ни расстроенным.
– Откуда мне было знать? Люди нечасто переправляются на тот берег, но поезд всегда ждал!
– А сейчас не стал!
– А мне откуда было знать? – начальник станции пожал плечами. – Я связался с той стороной, мы все обговорили. Хочешь – верну деньги.
Эйжел сплюнула и топнула ногой. Повернулась ко мне. Она была по-настоящему расстроена.
– Ударник… Прости, я дура. Я должна была предусмотреть такое. Они уехали, Ударник. Следующий раз поезд придет через двое суток!
– Но мы можем переправиться? – уточнил Ашот.
Эйжел косо глянула на него. Чем-то ей наш Скрипач был несимпатичен.
– И что толку? Вы хотели догнать… своих. А через двое суток они уже будут в Марине. Единственный шанс был уехать на этом поезде.
– Эйжел, мне, право, неловко, – сказал Петрайх. – Видимо, в конверте для того машиниста было что-то про срочность…
– Или совет уехать побыстрее, не забирая пограничников, – мрачно сказал Ашот. – Как думаешь, Эйжел? Наше появление на станции секретом не осталось. Ловить нас паровозникам не с руки, но и ссориться с погранцами – тоже…
– А ты не дурак, – кивнула Эйжел, поразмыслив секунду. – Что, Петрайх? Так и было?
– Мне-то откуда знать? – пожал тот плечами. – Спроси Пагасо, может, он в курсе.
Эйжел прищурилась. Посмотрела в сторону станции. И выругалась.
В воздухе плыл паровозный дымок.
– Быстрей, ребята, – скомандовала она. И побежала к станции.
Спешить было не обязательно. Хоть Пагасо и развел пары, но уехать ему не дали. Наемники даже не стали ничего говорить или угрожать – просто встали рядом с паровозом. Пагасо явно нервничал, но с места не трогался. Да и какой смысл? Заскочить на начинающий двигаться поезд эти ребята могли за пару секунд.
При нашем приближении Пагасо высунулся в окно, что-то проорал, потом нырнул внутрь, дал гудок. Какой в этом был смысл – не знаю. Может быть, он так успокаивал нервы.
– Далеко собрался, машинист? – крикнула Эйжел, останавливаясь у паровоза.
– В депо! – рявкнул Пагасо. Он не был напуган, нет. Скорее – смущен и расстроен.
– А что ж нас не подождал?
– Забирайтесь, не вопрос! – похоже, Пагасо искренне желал такого исхода.
– Одна проблема, паровозник. Твой коллега на той стороне не стал ждать. Уехал. Не знаешь, почему?
Пагасо, хлопнув железной дверью, ловко соскочил на землю. Встал перед Эйжел, упер руки в бока. Нет, он не трусил, он злился – но не на Эйжел.