Застеколье

– Товарищ майор! – услышал я грозный рык генерала и, только тут осознал, что я уже сам взялся за стропу. Кажется, начальник еще что–то сказал, но эти слова выкину по цензурным соображениям.

Чтобы не искушать судьбу (если что, то генерал меня не остановит), пришлось отойти в сторону, к старым баракам, оставшихся как памятник поверженному, но не сдавшемуся социализму, где топталась в ожидании еще одна группа. Не знаю, «Альфа» или «Вымпел», а может «Гамма» или какой–то «Эпсилон», но именно ей полагалось идти вслед разведке.

– Хреново? – поинтересовался у меня крепко сбитый дядька. Знаков различия на камуфляжах не носят, но судя по возрасту – где–то между тридцатью и сорока, командир. – Все уходят, тебя на хозяйстве оставили?

– Что–то вроде того, – уклончиво ответил я.

– Ничего стажер, придет и твое время, – снисходительно утешил меня командир.

«Это я стажер?!» – возопил внутри меня кто–то, но тут же заткнулся. Не объяснять же, что я целый майор, а что так выгляжу, так это временно…

Но командиру уже было не до меня. Повинуясь отмашке Унгерна, он выводил бойцов на позицию.

Я не считал, сколько всего человек задействовано в операции. Наших было двенадцать, этих – около сорока. По замыслу – через час пойдет вторая группа, потом – третья. И так, до тех пор, пока все подземные галереи не будут зачищены. Ну, а потом уже моя очередь пройти и проверить.

Я прошел в нашу командирскую палатку. Генерал сидел за столом, слушая рацию. Я присел рядом и, от нечего делать принялся рассматривать карту, прикидывая – в каком месте сейчас ребята? Может, уже выходят к тронному залу? Хотя нет, рановато. Меня туда вели часа два, спецназ пойдет медленнее. Краем уха слушал переговоры – очень короткие и, в которых я мало что понимал.

– Третий – чисто!

– Пятый – смотри на полшестого!

– Полшестого – чисто.

– Семь–тридцать, чисто!

– Третий – пол–пальца от бровей!

Вот–вот… Чёрт ногу сломит, второй вывернет. Кое–что я мог предположить – все–таки, книг по военной тематике перечитал много – «семь–тридцать», «полшестого», вполне понятно, а вот «пол–пальца от бровей» – что–то запредельное. Чьих бровей? Почему не ушей? Ну да ладно, у каждого свои секреты.

Обычно, спецназ не использует рации (если только в кино), предпочитая обмениваться жестами, но под землей их пеленговать некому, да и прятаться уже не было смысла. Генерал еще и видеокамеры на ребят навьючил, жаль, прямая передача не шла. Потом посмотрим.

– Что–то они замолчали, – озабоченно повернулся ко мне генерал. И точно – эфир притих. Унгерн принялся дергать рычажки, щелкать тумблерами.

– Так уже под озеро прошли, – пояснил я. – Толщина дна метров двадцать, плюс вода – еще столько же, никакой сигнал не пройдет.

– Точно, – слегка успокоился генерал. Вздохнул: – Самое трудное – ждать.

– Не то слово, – согласился я.

– Слушай, Олег Васильевич, – поинтересовался вдруг генерал. – Я вот все смотрю на тебя, понять не могу – ты на самом деле помолодел, или операцию сделал?

И этот туда же! Мало мне недавнего разговора с женой – кстати, очень тяжелого, едва не поставившего крест на двадцати с лишним годах семейной жизни… Едва убедил, что это издержки усиленного потребления витаминов и биодобавок, которыми меня сейчас кормят, но через пару месяцев все войдет в норму. Знаю, что рискую навлечь на себя гнев очередной читательницы, но разговор пересказывать не стану. Моя личная жизнь – это моя жизнь и, она никого не касается!

Я уже открыл рот, чтобы отшутиться, но тут же его и закрыл – начальнику, судя по всему, стало не до моей внешности. Он потер левую половину груди и мрачно произнес:

– Что–то у меня предчувствие хреновое. Было у меня такое, под Ханкалой… в первую чеченскую…

Не договорив, генерал резко вскочил и выбежал из палатки. Я – вслед за ним.

Около пролома два растерянных прапорщика выбирали тросы.

– Что за хрень? – рявкнул генерал.

– Не могу знать, товарищ генерал! – вытянулся прапор, от волнения роняя трос.

Снизу доносились негромкие автоматные очереди, словно трещали игрушечные автоматы, а потом, гулко забухали взрывы. Гранаты? Какой дурак использует гранаты в закрытом пространстве? Да и не должно их там быть. Я же помню весь список оружия, при мне составляли! Посмотреть самому?

Я уже почти сделал шаг (с места не умею), чтобы переместиться в пространстве, как генерал, сделав резкий скачок, ухватил меня за руку и повис на ней, пытаясь пригнуть меня к земле.

– Майора держите!

И тут уже бабахнуло так, что земля заходила ходуном, а стоящий неподалеку старый барак повалился наземь, словно бы при землетрясении. Не иначе, от взрывов что–то сдетонировало…

Плохо соображая, что им приказывают делать, перепуганные, но исполнительные прапорщики (все–таки, не из стройбата, а из ФСБ) навалились на меня, прижали и, зачем–то принялись выкручивать руки. Без особого труда избавился от прапоров, но генерал–майора стряхнуть не смог – прицепился ко мне, как бульдог. Поняв, что Унгерн не позволит уйти под землю и посмотреть своими глазами, поднял свободную руку вверх, показывая, что не буду никуда бежать:

– Всё–всё Виктор Витальевич!

Генерал, хотя и не сразу, но отпустил мою руку. Теперь уже я ухватил его под руку, провел в палатку, усадил на стул.

– Что там такое? – спросил я.

– Самоликвидаторы… – выдохнул генерал.

Самоликвидаторы? Стало быть, это не сказка, что современное оснащение включает в себя еще и «самоликвидатор», после которого не остается ничего. Значит, семьи погибших получат гробы, обитые красной материей, но вместо тел (ну, хотя бы их останков) для веса будет насыпана земля.

– Так… – взял себя в руки генерал. Потянувшись к рации, бросил в микрофон: – Говорит первый. Всем группам – отбой. – Подумав, добавил: – Всем на базу.

Нажимая на красную кнопку, Унгерн отключил рацию, вытянул из под бумаг радиотелефон, выразительно посмотрел на меня. Я не менее выразительно ответил, но из палатки вышел. Я знаю, что генерал будет докладывать, но это вовсе не значит, что мне надо знать то, что скажут ему вышестоящие начальники. А их у нас много.

Пока генерал «разговаривал», я пошел к пролому в земле. Прапорщики, так и стоящие возле него (И чего, спрашивается, стоять? Чего охранять?), злобно покосились на меня (у одного под глазом расцветал фингал, второй прикладывал платок к разбитому носу – когда это я успел?) и, как по команде, сдвинулись, перекрывая мне доступ. Они что, решили, что я буду прыгать в пещеру?

– Разойтись! – рявкнул я и оба прапорщика отскочили в разные стороны. Даже и не знал, что так умею. Оказывается, умею…

Приблизившись к черному проему, выглядевшему особо мрачно на фоне еще белой опалубки, прислушался. Думал – услышу хоть какие–то стоны, всхрипы. Нет… Ничего. Услышал лишь далекий–далекий шум воды от протекавшей под землей речки. Зато до меня донесся запах взрывчатки, перемешанный с запахами крови и … смерти. Перемещаться ТУДА было бы равносильно самоубийству.

– Олег.