Заточённые души

– Слабый был. Рёбра остались целы, – довольно проскулил Бирюк.

Да, мы очень удачно отбились от засады. Но на месте оставаться – верное самоубийство. Наверняка их мамаша где-то рядом бродит. С ней-то мне уж совсем нет желания знакомиться. Никаких заметных потерь среди нашего состава не наблюдаю. Все, вроде бы, целы и здоровы. Это не может не радовать. Разве что – штаны свои спалил (ничего, у меня есть запасные). Невероятно другое: наконец-то получилось использовать магию! Пусть слабенько и коряво получилось, но для начала – просто отлично. Теперь нужно молиться Мастуку, чтобы на этом моё умение не ограничилось.

Мне страшно захотелось спать. Неужели эта маленькая струйка огня вытянула столько сил? Ладно, хватить размышлений. Нужно отдохнуть.

По подсчётам Брока, я проспал чуть больше суток. В это время командование на себя принял Тис. Я знал, что так будет. Не близок день, когда он начнёт конфликтовать со мной и перенимать инициативу лидерства. Брок и Кич его команды охотней выполняют, чем мои. Бирюк вообще никого не признаёт над собой. Джина вроде бы прислушивается ко мне.

Всех очень радует поправление Кича. Да, до вступлений в бой ему ещё далеко, но рука постепенно заживает. Он уже не так приколочен к кровати. У него повысился аппетит. Потихонечку начинает захаживать к Джине в водительскую кабину – продолжает своё обучение.

К воротам Линтирфы мы подъехали утром. У входа толпились мыслящие, желающие проникнуть внутрь. Их было необоснованно много, и мне с Броком пришлось несколько часов стоять во всё увеличивающейся за спиной очереди. Остальные ждали в повозке. Когда, наконец, подошёл наш черёд, охранники запретили въезжать нашей карете. Сказали, что только-только началось трёхдневное празднование Торжества Беззаботности. Улицы города будет чем заполнить и без нашей паровой машины. Если хотим, можем оставить её у входа и войти внутрь. Город всегда рад гостям (но не их повозкам), особенно в эти праздничные дни.

После недолгого раздумья, я оставил всех, кроме стоящего рядом Брока, охранять повозку. Нам незачем ходить толпой. Двоих вполне будет достаточно.

Улицы были переполнены разодетыми в пёстрые, откровенные одежды мыслящими. Их лица выражали такую блаженную беззаботность, которой каждый ленивец позавидует. Отовсюду гремели барабаны и струнные. Должен признать, ритм был заводной. Меня так и подмывало чего-нибудь сплясать. Я оглянулся на Брока: ему кто-то уже вручил кружку эля. Я испытал два смешавшихся воедино чувства. Первое – негодования. Мы ведь сюда по делу пришли, а не веселиться. Второе – зависти. Я ведь эль давненько не пил… Словно услышав моё желание, слепящая красотой и белоснежной улыбкой девушка протянула мне полную кружку. И ни с того, ни с сего – поцеловала. В губы. Интересный у них тут праздник…

Парадной поступью продвигались улицами лошади, запряжённые в бочковые повозки. В бочках был эль. Идущие рядом девушки разливали его в кружки и раздавали всем желающим. Некоторые празднующие курили трубки. Выпускаемый ими дым в корне разнился от того, который я пробовал. Такой мягкий, кисло-сладкий запах. Я вообще не сильный любитель этого дела, но, интереса ради, попробовать не отказался бы. Опять Брок меня опередил – уже затягивался из трубки. Где он её взял вообще? Смачно откашлявшись и прослезившись, он протянул трубку мне. После первой затяжки перед глазами всё медленно поплыло, после второй – наступила воздушная лёгкость, после третьей – ноги стали ватными, а руки потянулись к бочке с элем, после четвёртой я сбился со счёта и постепенно потерял контроль над собой. Вернее – контролировал я себя хорошо. Заливался элем, раскуривал новые трубки, очень много ел всё, что только попадалось под руку. Я утратил контроль лишь за своей ответственной половиной. Она куда-то спряталась и наотрез отказалась объявляться.

Проснулся неизвестно когда, неизвестно где. Бамбуковый потолок, стены. Постеленный на полу матрас, простыни и, о боги, спящая девушка рядом! Со страхом, затаившимся в сердце, я провёл рукой по своему телу. На нём нет одежды! Да, и на девушке тоже…

Из продолговатого окна сквозь шёлковую занавеску пробирался солнечный свет. В комнате больше никого не было. В уголке валялось моя помятая одежда. Я хотел незаметно подобрать её и выбраться на свободу, но зацепил какую-то вазу. Она была из такого тонкого фарфора, что, только достигнув пола, разлетелась на мельчайшие кусочки. Девушка проснулась от шума. Посмотрела своими ярко-зелёными узкими глазками на меня, потом на осколки вазы, потом вновь на меня. Я попытался прикрыться занавеской, ведь был ещё гол как щегол, но прозрачный шёлк оказался плохой маскировкой…

– Зачем ты прячешься? – спросила она нежным голосом, потирая спросонья глаза.

– Я, ну, ты извини, ваза… Я не хотел…

– Ерунда. Мой муж каждый день по десять штук таких делает.

– М-муж? – такой поворот мне не совсем понравился.

– Да, муж. Тебя разве это удивляет? Ах, я и забыла, ты ведь у нас впервые…

– А где он сейчас?

– Странный вопрос… Или в трактире пьяный лежит, как обычно, или с сестрой моей ночует. А зачем тебе это знать?

– Да так, интересно стало… – солнечные лучи падали на стройное тело моей собеседницы. Я невольно пожирал её глазами. Даже пьяный я умудряюсь выбирать себе самых лучших девушек…

– Ты, наверное, проголодался? Хочешь, рисовых лепёшек с рыбой?

– Не откажусь, если честно… – дикое чувство голода меня буквально раздирало изнутри. Не помню, чем занимался ночью, но сил потратил невероятно много… При всём желании и стеснении, я бы не смог отказаться от еды.

Девушка поднялась, изящной походкой прошлась к стене, на торчащей вешалке которой переливал всеми оттенками голубого шёлковый халат. Накинула его на свои бархатные плечи. О великие боги, я такой красоты ещё никогда не встречал! Мне больно ловить себя на этой мысли, но даже Джина не так прекрасна…

Пока девушка накрывала на стол, я быстро оделся. Ну не получаю я сомнительного удовольствия от прогулок голышом по чужому дому!

Раньше я думал, что сырую рыбу едят только варвары. Теперь я думаю, что сырую рыбу не едят только варвары…

Было как-то неловко спрашивать, но интерес взял своё. У девушки есть муж, а она с такой лёгкостью проводит ночь с абсолютным незнакомцем. Я достаточно повидал распутных женщин, чтобы с точностью сказать – она не такая. Довольно робкая, скромная и воспитанная.

– Меня зовут Дрим.

– Я знаю.

– Прости, но я не помню твоего имени…

– А я тебе его и не говорила.

– А можно узнать?

– Можно. Но зачем?

– Просто интересно.

– Меня зовут Нуо Бао.

– Красивое имя. Никогда такого не слышал.

– У нас им никого не удивишь.

– А у него есть значение?

– Да, в переводе с языка праотцев это означает Изящное Сокровище.

– Знаешь, твоё имя тебе очень подходит…

– Перестань льстить, – Нуо застенчиво хихикнула, её прекрасные щёчки порозовели.

– Скажи, как это произошло?

– Что?

– То, что я проснулся в твоём доме.

– Ну, – девушка покраснела ещё больше и отвела взгляд, перебирая в руке палочки, наподобие тех, которые дала мне вместо вилки. Немного помолчав, она поборола свою застенчивость и принялась рассказывать, – ты подошёл ко мне. Начал рассказывать о своих великих приключениях: как один убил десятерых дигров, сжёг стаю чёрных волков и взорвал полдюжины каких-то механических чудовищ, спас неисчислимое количество прекрасных женщин из заточения бандитов, победил работорговцев и вызволил не менее сотни переполненных рабами клеток… (Чем больше она говорила, тем стыдней мне становилось. Такой бредятины я ещё никогда на пьяную голову не выдумывал.) Ещё говорил, что ты великий маг и от тебя зависит судьба мыслящих всего Главного Материка. А потом сказал, что на улице тесно и предложил найти какое-нибудь уютное место. Вот я и привела тебя домой…