Завет

— Я хотел стать священником, а не пастырем, — ответил Альфред после непродолжительного молчания. — Но я так и не научился прощать людей, творящих зло. Тогда мне начало казаться, что я утратил веру. К счастью, тогдашний наставник смог подобрать мне дело по душе. Как видишь, я до сих пор не разочаровался в своём выборе.

— У тебя хоть возможности были. Не то, что у нас.

— Проклятье крови единит тебя с Богом, Каин. В конце концов, Он не пощадил даже собственного сына.

— Да только все предпочитают забывать, что Инри тоже стал вампиром до того как был распят.

— Не все. Я считаю, что люди, вампиры и все прочие равны. Нет никакого проклятья, все мы избраны. Только не все ещё поняли это.

Подобные убеждения считались опасным вольнодумством, но Альфред был слишком ценен, и на его бартианские убеждения[6] смотрели сквозь пальцы. Многие бы удивились, узнав, что у официальной церкви существуют различные направления и идеологии, враждующие и противоречащие друг другу. Несколько десятилетий назад эти противоречия обострились настолько, что внутри церкви вспыхнула небольшая гражданская война. Как водится, победители утвердили свои порядки, а проигравшие были подвергнуты люстрации[7].

[1] Сабатина — субботняя молитва.

[2] Пин-ап (англ. Pin up — прикалывать) — стиль американской графики, зародившийся в середине XX-го века.

[3] Могадишская миля — термин, возникший после провальной миротворческой операции ООН в Могадишо (столица Сомали) 3–4 октября 1993-го года. В ходе наземной эвакуации часть пехотных подразделений осталась без прикрытия, и была вынуждена пройти полмили до точки встречи со ждавшей их бронегруппой.

[4] Дисциплинарный суд консистории — орган церковно-административного управления, так же относящийся к судебной линии власти.

[5] Неевклидово пространство — искажённое пространство, не подчиняющеесяклассической геометрии.

[6] Карл Барт — швейцарский кальвинистский теолог, который отвергал ортодоксальное учение о предопределении.

[7] Люстрация (от лат. lustratio — очищение посредством жертвоприношения) — законодательные ограничения для политической элиты прежней власти, вводимые после смены власти, в виде ограничения активного и пассивного избирательного права, а также права на участие в управлении делами государства.

Только Писанием I (4)

Возвеселитесь с Иерусалимом и радуйтесь о нём, все любящие его!

Книга Исайи, 66:10

— Добро пожаловать домой, — едва слышно произнёс Каин, глядя на огни базы.

Как и все войска ОБСК, боевая группа базы «Вигиланс-95» по своей численности была эквивалентна батальону, но продолжала называться полком, следуя какой-то благополучно забытой традиции. Церковь предпочитала отбирать ветеранов из контртеррористических и миротворческих сил европейских стран, а также некоторых частных военных организаций, формируя из них элитный корпус, способный вести боевые действия в городских условиях. Несмотря на заявленную специализацию, многие подразделения были универсальными и могли заменять друг друга.

В остальном база выглядела как обычный военный объект — высокий забор из бетонных блоков, смотровые башни, пулемётные гнёзда, огневые точки, казармы, полоса препятствий и штаб. Среди них выделялось здание церкви — в отличие от остальных уныло-серых построек, её стены были выложены из красного кирпича, а крыша увенчана двумя готическими башенками.

* * *

Едва оказавшись в раздевалке, Каин сел на лавку, отстегнул ремешок шлема и бросил его на пол. Провёл рукой по зачёсанным назад волосам и бритым вискам. В тёмной копне выделялась единственная седая прядь. Стянул с себя бронежилет и пропотевшую грязную куртку. Сам жилет и форму придётся заменить, но этим можно будет заняться и потом. Убрав пластины в шкафчик, Каин подошёл к утилизатору, который тут же распахнул зубастую пасть. Простой алгоритм: отправить испорченные вещи в глотку и успеть отдёрнуть руку, чтобы не остаться без пальцев. Утилизатор тут же проглотил угощение и сыто рыгнул.

Из душевой тянулся запах сырости, дешёвого мыла и забытого за трубой носка, успевшего благополучно мумифицироваться. Каин с ожесточением тёр кожу шершавым мылом, смывая кровь, копоть и грязь с жилистого мускулистого тела.

* * *

В общей столовой собралась целая толпа. Всё внутреннее убранство состояло из длинных столов и лавок, прикрученных к полу.

Каин оказался в очереди за Кальфу. Пока он задумчиво рассматривал её спину, кто-то похлопал его по заднице. Раздались приглушённые смешки. Обернувшись, Каин обнаружил сгрудившихся позади бойцов «Дельты».

— Очень смешно.

— Ещё как смешно, — заверил его Виктор.

Он всё ещё прихрамывал, но держался бодро.

— Тебя уже подлатать успели?

— В работе на церковь есть определённые преимущества. По крайней мере, чинят сразу, живодёров ждать не надо.

Последним явился Девятка, который отделался несколькими ссадинами.

— Девятка! — тут же завопил Скарт.

— Что?

— Отсоси мне!

Традиционное приветствие «Дельты» всегда вызывало бурное веселье. Этот раз не стал исключением.

— У вас все шуточки построены на гомоэротизме или нормальные тоже есть? — спросил Каин, взяв поднос из стопки.

В дополнение к обычному рациону каждый вампир получал флакон донорской крови, которую в виде десятины сдавали прихожане церкви.

Скарт потянул носом.

— Чуешь?

— Что именно? Обед подгорел?

— Говённым сарказмом запахло.

— Пока ты рот не открыл, никаких запахов не было.

Девятка протиснулся вперёд, отодвинув Каина.

— Здесь очередь, если ты не заметил.

— Я знаю.

— И ты в ней не стоял.

— Ага. Я знаю.

— Тогда отвали.

— Надо же, лисёнок показывает зубы, — хмыкнул Девятка. — Но если продолжишь в том же духе, то будешь дёснами улыбаться. Снимай нашивки и смахнёмся.

Рядом с ними возникла Альма. Без снаряжения она стала ещё меньше и походила на недокормленного подростка, собранные в пучок волосы подчёркивали жесткое и сухое лицо. Впрочем, небольшие размеры нисколько не мешали ей успешно руководить взводом в отсутствие Виктора. В этом маленьком теле имелось столько ярости, что никто в «Дельте» не рисковал перечить ей.

— Ты охренел, боец? Давай вали в конец.

— Да что…

— Потеряйся, говорю.

Девятка получил пинка под зад и уныло потащился в конец очереди.

— Забей, картофельная башка иногда забывает, кто тут главный, — сказала она Каину.

— Я думал, что это последствия сотрясения.

— У него там пятнадцать сантиметров кости и затылок, нечего сотрясать.

— Так-то Девятка смелый, — заметил Скарт. — Боится одну лишь маму Альму.

— Можно подумать, ты не боишься.