Завоеватель

На взгляд обозревателя, главной внешнеполитической проблемой для Светлейшего будет выбор — чью сторону принять. И опять же, на его взгляд, халифату следовало поддержать россов. Хотя бы потому, что, пусть они и неверные, но бог у них традиционный, а официальная мерканская религия — невесть что. Ни одному правоверному с сайентологами не по дороге. И Светлейшему — да пребудет с ним милость Аллаха! — надлежит принять правильное решение.

С точки зрения Осетра, обозреватель внушал своей аудитории абсолютно верные мысли. Однако в его речи улавливались некоторые тревожные нотки.

Похоже, сам Светлейший придерживался несколько иных взглядов. То ли считал лучшим кандидатом в друзья как раз Орден, то ли в лучшем случае придерживался позиций нейтралитета.

А зря, Светлейший, да пребудет с тобой милость Аллаха! Тебе гораздо выгоднее дружить с россами.

Терпимость православных известна с древних времен, когда на территории Руси жили представители разных конфессий. Правда, там, где обитали предки мерканцев, в ту пору было так же. Но все изменилось, когда власть имущие обратились к святому Рону. На территории Ордена проповедники любых иных религий преследовались уже нещадно. И постепенно их не стало.

Так что если ты, Светлейший, попадешь в друзья к сайентологам, рано или поздно жди беды для своей веры!

Осетр вспомнил, о чем ему докладывали граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел, и глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров. Оба считали халифа Усмана упертым консерватором, не склонным менять проверенные веками внешнеполитические отношения.

Иными словами, при меркано-росской войне Светлейший будет выжидать, дабы, при возможности, укусить проигрывающего. И откусить у него что-нибудь стратегически важное. То есть, если Росская империя станет выигрывать, он укусит Орден… Вот только не факт, что мы способны начать выигрывать. Перевооружение перевооружением, но у Вершителя немалые материальные и людские возможности…

Вот бы привлечь Усмана к себе… Да так, чтобы он не просто не вмешивался, а помог. То есть стал союзником…

Только черта с два от него дождешься помощи в войне!

Эх, жаль, конечно, что он, Осетр, потерял те свои возможности, что пригодились ему, когда он сбежал из застенков отца! Встретился бы с Усманом, «поговорил»… И союз в кармане! На отца, правда, они не подействовали…

Но если проанализировать всю свою жизнь после того, как ввязался в политическую борьбу, новые способности появлялись неожиданно и как нельзя кстати. Не раз спасали жизнь, не раз помогали добиться своей цели.

Одно слово — избранник. Вернее, не одно, а два — избранник судьбы.

И вот теперь судьба опять наградила его новыми, доселе никогда не испытанными способностями. Пусть и очень ненадолго. У судьбы ничто не происходит зря! Раз появилась возможность видеть и слышать глазами и ушами Найдена, значит, она зачем-то потребовалась. Зачем? — вот вопрос! Не с целью же спасти товарища, в самом деле! Для этого вполне достаточно малочисленного десанта, сброшенного с орбиты на столицу Ибн-Джухайяма. Засек местоположение арестанта по генетическому коду, послал пару взводов… ну, от силы роту… забросал тюрьму гранатами с усыпляющим газом, взломал тюремные двери, забрал парня — и патрон в обойме! И никаких подарков тут не требуется… А международный конфликт для нее, для судьбы, не имеет никакого значения… Не имеет ли? Ладно, тут думать — голову сломаешь!

Вернемся к главному — для чего же предназначался сей подарок?

В принципе, похоже, только для того, чтобы показать Осетру: на Ибн-Джухайяме находятся визирь государственной безопасности ибн Аль-Масуд и лучший халифатский ментал Джамил-заде. Больше, если не считать охранников в тюрьме да захвативших Найдена сотрудников безопасности, Осетр глазами Найдена никого не видел.

Заметим, что судьба никогда не подводила своего баловня. И вряд ли подведет теперь. Из этого и станем исходить.

Значит, господа визирь и щупач совершили на планету тайный вояж.

Что ж, займемся тем, чтобы этот вояж продолжился.

Покинув чайхану, он первым делом отправился в ближайшую прокатную контору и арендовал на несколько дней водородник — дальше без собственного транспорта работать будет невозможно.

Пешком много не набегаешься…

Подогнал машину к площади, на которой располагалось управление госбезопасности, и оставил на одной из прилегающих улиц, в месте, откуда просматривался вход в здание. Потом провел знакомство с окружающей местностью — нужно было знать, где расположен ближайший туалет.

Нашел.

А потом перебрался к дому толстяка Ибрахима, потолкался возле него туда-сюда и отправился прочь. Вскоре засек хвост. Довел его до ближайшего универсального магазина и там сбросил.

Поскольку теперь соглядатай мог быть только новобагдадцем, вскоре о появлении нового кандидата в подозреваемые станет известно визирю ибн Аль-Масуду. И тот уже отсюда не улетит.

Ни в коем случае!

Глава двадцать восьмая

К ночи Осетр вернулся к дому толстяка Ибрахима. Воспользовался общественным транспортом — арендованная машина осталась неподалеку от управления госбезопасности.

Кокон Фогеля использовать на сей раз не стал — пришел не для того, чтобы прятаться.

Сейчас ему предстояло сыграть ту же роль, какую играл прежде Найден. Приманка для бедных рыбок, которые считают себя рыболовами…

А вот очки-«змееглазы» надел. И энергопоглотитель, на всякий случай.

Когда он прошел мимо дома в третий раз, родилось «росомашье» чувство тревоги.

Разумеется, его ждали.

Душа вдруг наполнилась сомнением — способен ли он на былые подвиги? Не укатали ли сивку крутые горки?

Тревога постепенно нарастала.

«Ты способен, — сказал он себе. — Еще как способен! Зря, что ли, не прекращал тренировок!»

И гнилое сомнение улетело в небытие, на смену явилась решительная уверенность в собственных мышцах.

Он постоял возле дома пару минут, а потом стремительным шагом двинулся прочь. И тут началось.

Послышался нарастающий гул приближающегося водородника. Рядом взвизгнули тормоза. Потом еще.

Из первой машины выскочили пятеро. Из второй — еще столько же.

Мышцы и нервная система переключились в боевой режим. Движения всех окружающих мгновенно замедлились, будто все они попали в тягучий мед.

Первая пятерка ринулась к Осетру. Для нападавших ринулась — для него поползла. Один из них был вооружен гасильником.

К нему Осетр и устремился. Отбил поднимающуюся руку в сторону, цапнул за запястье, вывернул. Указательный палец противника еще не успел коснуться кнопки выстрела, а ее на нужном месте уже не было.

Потому что гасильник оказался в руках Осетра.