Завоеватель
Шрифт:
Уже через пять минут беседы… вернее, сплошного монолога Маргарет… Ольге стало совершенно ясно: перед нею сидела едва ли не стопроцентная дура. Да к тому же и полная уродина. На сетевых изображениях-то принцесса получше выглядела, там, видно, дизайнеры работали…
Вот повезло Отто со старшей доченькой! Такую хоть за охранника отдашь — лишь бы замуж пристроить!
Впрочем, платье на принцессе было строгое, темно-синего цвета, полностью закрытое — охранник от такого рванет прочь, как благовоспитанный маменькин сынок от разбитной шлюхи.
— А вы любите драгоценности, тете НеЬе? — спросила Маргарет.
— Да, они мне нравятся, —
Она не ошиблась.
— Ой, я просто без ума от бриллиантов. У одного из наших дальних родственников Нормана Хин-сли… его предки были англичанами… есть бриллиант, носящий имя Королевский Глаз… у него очень богатая история, у этого камня… из-за него убили много людей, он на протяжении веков попадал из одних рук в другие, пока не оказался у предков Нормана, но там уже как-то прижился, и они его очень редко показывают чужим, но я-то, конечно, видела, так вот мне так бы хотелось иметь его, я бы все отдала за такую возможность, потому что представляю, как он будет сверкать на моей груди…
Ольга с трудом сдержала смех: на такой груди любой бриллиант будет выглядеть, как седло на корове. Несовместимы они — такая, с позволения сказать, грудь и болтающийся, словно затейливый галстук, бриллиант на цепочке. Лежать-то ему просто не на чем… Тут даже брошь окажется ни к селу ни к городу!
— А вот кринолины я терпеть не могу, потому что в них очень трудно ходить, плывешь, будто лодка без весел, ни свернуть ни повернуться, а во время танцев тебя так и норовит закрутить, но у нас в Нимфенбурге иногда устраивают костюмированные балы, на которых принято надевать одеяния древних предков, в праздник «Майского дерева», к примеру, и этот проклятый кринолин висит на тебе, как колокол, да к тому же еще проклятый корсет сжимает так, что ни вздохнуть, хотя одежду нам шьют лучшие модельные дома нашей страны… «Дольче Габбана», например, это такой старинный дом, но и их корсеты — просто тихий ужас…
Ольга слушала и не слушала.
В принципе разговор вполне уже можно было сворачивать. Первоначальное впечатление получено на сто процентов.
Однако чувствовала Ольга, что за пустопорожним трепом этой девицы скрывается что-то странное, какое-то напряжение присутствует, будто Маргарет изо всех сил стремится скрыть некую тайну и очень боится, что тайна эта, помимо желания говорящей, непременно и всецело раскроется. Что-то похожее на поведение ее батюшки при встрече с гостями…
И только поэтому Ольга продолжала слушать принцессу, вставляя время от времени коротенькие ответные реплики, которые немедленно порождали очередную порцию бурного словесного потока.
— А мама очень любит папу и моих сестер, и брата, и я их всех тоже чрезвычайно обожаю, и папу, и маму, и балбеса Бруно, и Сабину, и Розалинду, и Натали, хотя она еще маленькая…
Господи боже мой, да сколько же это может продолжаться! Может, намекнуть девочке, что пора и честь знать?
— …а папа молчал, молчал, а потом сказал, что кому-то из нас надо обязательно выйти замуж за вашего брата…
Маргарет охнула и прикусила язычок. Глаза ее распахнулись, в них родились испуг и растерянность.
И Ольга поняла, что именно последние слова и пыталась не выпустить собеседница из своего маленького ротика, но этот подвиг ей никоим образом не удался. Прокололась девочка!..
На фразу принцессы про папу ни в коем случае не надо было реагировать — Ольга чувствовала
это — и пришлось искать слова, ничем не связанные с папиным инструктажем относительно обязательного замужества, но способные заполнить повисшую тягучую паузу.Впрочем, Маргарет тут же понеслась дальше, снова взнуздав словесных коней, снова закручивая кринолины вокруг корсетов, посыпая их пригоршнями аметистов, топазов и изумрудов, горько жалуясь на старинных моделей туфли, которые ее, разумеется, научили носить, но она их терпеть не может и предпочитает старые добрые кроссовки, но их ни в коем случае нельзя надевать в торжественных случаях, как бы этого ни хотелось.
В принципе, с нею все теперь было абсолютно понятно.
Она ляпнула то, чего не в коем случае ляпать не собиралась. И как всякая дурочка, попыталась немедленно забыть о допущенном промахе, пытаясь завалить его новой информацией, да вот беда: вся информация, которой она владела, крутилась вокруг одного и того же.
Наконец Маргарет выдохлась и перевела дыхание.
— Спасибо большое, ваше высочество! — сказала Ольга. — Я узнала так много нового о фрагербритских национальных праздниках. Мы непременно еще поговорим о моде, меня чрезвычайно интересует эта тема.
— Конечно, тете НеЬе. Я могу говорить об этих вещах хоть сутки напролет.
Можно было ненавязчиво выставлять собеседницу вон, но Ольге это показалось неучтивым.
В результате она еще минут пятнадцать выслушивала упоенный монолог о любимом горнолыжном курорте, который Маргарет время от времени посещает, хоть и не очень хорошо катается на лыжах (вот Розалинда, та — да!), но костюмы, которые принято там носить, ей очень нравятся, потому что очень хорошо обтягивают фигуру, особенно бедра, ведь бедра — это первое, на что смотрят мужчины…
Очередное словесное наводнение прервал Дмитрий Макаров, заглянувший в комнату хозяйки и напомнивший, что ее высочеству Ольге пора отправляться на прогулку в дворцовый парк.
Маргарет тоже очень любила гулять, но сейчас ее ожидала примерка нового платья, очень красивого, от «Альберты Феретти», и если платье еще не придется переделывать, то оно непременно будет продемонстрировано гостье…
Наконец, от Маргарет избавились.
— Мне все было слышно даже через закрытую дверь, — виновато сказал Макаров, и на его лице нарисовалось все, что он думает по поводу старшей дочери Отто Тринадцатого.
Ольга промолчала: их вполне могли подслушивать.
Секретарь тоже прекрасно понимал это, потому что на мгновение приложил палец к губам. И только уже в парке продолжил:
— Ну и дура эта Маргарет, прости меня господи! Достанется же кому-то подобное сокровище!
«Достанется непременно, — подумала Ольга. — Но я сделаю все, чтобы не моему брату!»
— Можно, я возьму вас под руку, Дмитрий? — спросила она.
— Да, конечно, ваше высочество!
— Замучила меня эта Маргарет, — объяснила Ольга.
Макаров промолчал, но руку предложил.
Они двинулись дальше по дорожке, отсыпанной из утрамбованного темно-желтого песка.
И Ольга подумала, что иногда совместное молчание с мужчиной много интереснее беседы с женщиной.
Глава шестьдесят третья
Второй гостьей оказалась Сабина.
На ней тоже было закрытое платье, но цвета весенней растительности, и оно принцессе очень даже шло.
Тем более что у нее были зеленые глаза…