Зелье
Шрифт:
– А нельзя как-нибудь эту сделку аннулировать?
– полюбопытствовал Порсупах.
– Только в том случае, если мне удастся получить доступ к передатчику. Хотя бы к тому, что находится на борту моего аэромобиля. И сделать это нужно прежде, чем получить винт. Впрочем, ерунда, пустое теоретизирование: ничего сделать не удастся, даже если бы мы все очень захотели. У меня даже и желания нет. Все мои желания очень просты и сходятся в одной точке: спасти свою жизнь вкупе с вашими, приятели, даже если вам и наплевать на них!
– Но встает вопрос о том, - сказал енот, - какой ценой заключена
– Твоя карта бита, Мэл, - подытожила слова Порсупаха Кай-Сунг.
Хаммураби начал потихоньку сердиться на своих сокамерников. В особенности на Киттен, которая вовсе не выглядела несчастной девушкой, попавшей в лапы к лютому ворогу и страстно желающей лишь одного: избавления.
– Послушай, ты, альтруистка...
Кай-Сунг мрачно посмотрела на капитана и, казалось, приготовилась к тому, чтобы перевести спор в практическую плоскость и решить на кулачках, кто прав и кто виноват.
К счастью, в тот же миг до слуха всей троицы донеслось мелодичное гудение дверного звонка. Взгляд Порсупаха был красноречивее всяких слов и конфликт прекратился, едва успев начаться.
– Дверь не заперта, - крикнул енот в дверной микрофон.
– Разве это возможно, господа?
Панель бесшумно отъехала в сторону, и на пороге появился Филипп. В его руках был поднос, на котором помещалось множество всевозможных блюдец, розеток, тарелочек, чашек: изрозово-коричневые моллюски, белый хлеб, масло, специи, бисквиты с корицей, отварной картофель, копченые змеи...
– Меня кликнули на кухню, - отчитался парнишка, - и велели принести все это.
И Киттен, и Порсупах онемели, заметив на плече вошедшего пресмыкающее. Их обоих точно ледяной водой окатили.
– Не пугайтесь, друзья, - небрежно бросил Мэл.
– Змейка совершенно ручная!
– Я знаю, что может сделать с человеком эта гадина, - прошептала Киттен, осторожно придвинувшись к Мэлу, имевшему неосторожность усесться на ее лавку.
– Укушенная такой змейкой жертва погибает в страшных муках.
Мэл подавил в себе внезапное желание обнять девушку: ей это могло понравиться, а там пиши пропало...
Филипп собрался было уходить, но вдруг остановился и внимательно посмотрел на Хаммураби.
– Вас удерживают здесь против вашей воли, да?
– Вы очень проницательны, юноша, - ехидно пропищала Кай-Сунг, хотя ее вовсе и не спрашивали.
– У его светлости часто бывают различные гости. Иногда они оказываются весьма странными персонами.
Филипп почесал чешуйчатый затылок своей питомицы. Змея, на миг вскинула голову и посмотрев недоуменно на хозяина, вновь свилась клубком и погрузилась в дремоту.
– Должен признаться, сэр, - сказал Филипп, по-прежнему обращаясь к одному капитану, - что мне кое-что известно о наркотиках.
Мэл, Порс и Киттен замерли от изумления.
– Ваше прибытие сюда, сэр, - продолжал юнец, - помогло мне понять некоторые вещи, которыми я давно уже интересовался. События представляются мне далеко не в самом ярком свете! Но... если я помогу вам спастись, вы можете обещать мне, что
остановите поток винта в Реплер-Сити?Киттен опять нетерпеливо подалась вперед.
– Неужели, добрый молодец, ты можешь вызволить нас из нашей темницы?
На лице Филиппа появилась грустная улыбка.
– Всех вас ожидает либо расстрел, либо утопление, либо электроток смертельного напряжения. Если вы согласитесь рискнуть, я вам попытаюсь помочь.
– Он знает выход из лабиринта, - пояснил Мэл сам себе.
– Тогда мы не только уничтожим наркотики, - воодушевленно заговорила Киттен, как если бы уже покинула узилище, - но и по заслугам наградим тебя, храбрый витязь!
– Тебе также будет гарантирована защита - влился Порсупах, - от недоброжелателей, которые непременно уцелеют даже после того, как Вселенская Церковь покончит с наркоимперией Роуза.
Филипп с недоумением осмотрел щедрого на посулы енота, потом улыбнулся и внезапно заговорил на целую октаву выше прежнего, причем слов нельзя было разобрать вовсе. Мэл примерно понимал, правда, о чем шла речь, так как изъяснялся на томианском достаточно бегло для того, чтобы вступать с кем-нибудь в торговые отношения и т. п. Этот язык отличался своими вычурными тоническими ударениями и запутанным синтаксисом, однако юнец говорил без малейшей запинки.
Внезапно Филипп замолчал. До того внезапно, что Киттен даже немного опешила: впрочем, у каждого языка свои особенности. Бог с ними...
Окончив свой разговор с енотом, юнец взял поднос под мышку и вышел вон. Дверь беззвучно затворилась за ним.
– Ну что, Порс, - спросила Кай-Сунг, - как тебе этот мальчишка?
– Он говорит на чистейшем томианском. Произношение дифтонгов безупречное. Диссимилятивного аканья не наблюдается. Цоканья тоже. А уж какие у него смычно-щелевые - любо-дорого! Даже в родимой сторонке я таких безукоризненных смычно-щелевых не слыхивал!
– Не сомневаюсь, что на одном дыхании он сможет выговорить по-вашему даже такие сложные слова, как "к-о-т" и "п-е-с"!
– Напрасно иронизируешь, милая Киттен!
– Ну ладно, Порс, ладно. Давай выкладывай, что он там тебе наболтал!
Мэл смотрел на закрытую дверь. Он тоже прекрасно понял, о чем говорил юноша, но решил не подавать виду.
– Как вы думаете, приятели, - спросил капитан, - не слишком ли странно, что обычный золотарь в совершенстве владеет томианским да и вообще, надо полагать, страшный полиглот?
– Он золотарь?
– изумился Порсупах.
– Ну и ну. Да, слушайте. Юнец сказал, что просит нас подождать его. Велел нам быть готовыми ко всему. Потом он помолился за нас, что мне лично очень польстило, выразил свое негативное отношение к наркобизнесу и заявил, что совершенно не нуждается в нашей защите от кого бы то ни было! Он, дескать, сам с усами...
– Что-то он слишком уж самоуверен для подмастерья!
– заметила Киттен. Хотя нам все равно. Лишь бы помог выбраться отсюда!
– Еще юноша выразил надежду, - добавил Порсупах, - что вы с Мэлом хорошие пловцы. Относительно моей персоны, - тут енот стянул с ноги сапожок и зашевелил пальцами, демонстрируя собранию кожистые перепонки меж ними, - у него никаких вопросов не возникло.