Земля - это рай

Была какая-то злая и едкая ирония судьбы в том, что именно Андрею Хрумову выпало доживать век в нечеловеческом теле. Причем - именно век, по меньшей мере.

Я присел на постели, посмотрел на рептилоида. Нас оставили вдвоем, вернее - втроем. Вероятно, чтобы мы смогли уладить семейные проблемы? Увы, бывают ситуации которые лучше и не пробовать разрешать, ибо разрешить их просто невозможно.

– Дед, что ты решаешь? Я имею в виду Геометров.

– Дальнейшие решения будут принимать те, кто имеет на это право, просто ответил он.
– Я предоставлю свои рекомендации, но не от меня зависит, с кем пойдет Земля. Надеюсь, все же, что с Геометрами.

– Дед, это ошибка.

– Петр!
– рептилоид дернулся, в тщетной попытке изобразить человеческое возмущение.
– Все, рассказанное тобой, не выходит за рамки нормального общества.

– Выходит, - твердо сказал я.
– И далеко.

– Петр, тобой сейчас двигает чисто эмоциональная реакция. Тебя возмутила их структура власти? Власть, построенная на воспитании?

– И это тоже. Понимаешь, это система, не оставляющая шансов. При любой тирании, любой диктатуре, всегда есть сопротивление со стороны общества. Это от рождения, наверное, закладывается. Пока есть деление мира на внешний - враждебный, и на внутренний - семью, всегда существуют две логики, две модели поведения... Даже три, - не удержался я, - на стыке двух систем возникает личность как таковая, сплав общества и наследственности. Это дает свободу. Но мир, уничтоживший семью как таковую, становится монолитен. Нет конфликта. Нет двойной морали. Нет... нет свободы как таковой, наверное...

– Вот я, воспитал тебя на свою голову, - промолвил дед, - и что хорошего?

– А я не просил меня воспитывать, - сказал я.

Дед помолчал, прежде чем ответить:

– Удар ниже пояса, Пит.

Но меня не растрогало детское имя:

– У тебя и пояса сейчас нет. Дед, как бы там ни было, но воспитал во мне именно право решать. Свободу. Так? Ты хотел этого? Так вот, я уверен, что мир Геометров ничего хорошего Земле не принесет.

– Петя, ты видел там, у них, нищих?

Я молчал, мне нечего было ответить, но к счастью, дед решил усилить эффект:

– Бандитов, преступников?

– Видел. Я сидел в концлагере.

– По твоему описанию, так это не самое ужасное место, Петя! Миллионы людей у нас живут в куда худших условиях. Ты видел лагеря беженцев под Ростовом? Или молодежные трудовые поселения в Сибири?
– дед повысил голос, выжимая из горла рептилоида все, что возможно. Посмотрел на изнаночку чужой планеты - своя медом показалась? Опомнись, Петя! Земля вовсе не тот курорт, которым ты привык ее считать!

Я вспомнил бескрайнюю холодную тундру. Цепочку сторожевых вышек, на которых обитали гибкие друзья. Историка Агарда Тараи, знающего слишком много правды, но даже при этом не способного протестовать. Баня почему-то вспомнилась. Словно по контрасту - раскаленный ветер, и толпа людей, боящихся коснуться друг друга. А еще пацаны из интерната "Белое море" - славные, ершистые мальчишки, которых бережно и с любовью превратят в славных, послушных роботов.

– Земля - это рай, - сказал я.
– Поверь, деда.

Он как-то даже осекся от моего тона. Замотал треугольной вараньей головой, промолвил:

– Столкновение утопии с реальностью всегда приводит к деформации. Утопия искажается, но...

– Нет, дед. Это не утопия деформировалась, а реальность.

– Что тебя наиболее возмутило в их мире, Пит?
– спросил дед, помолчав.

Это было как привет из детства. Умение вычленять главное, которому так долго учил дед. "Не ной, объясни, что у тебя болит! Не бросай учебник, скажи, что непонятно! Не реви, вспомни, как тебе разбили нос!"

– Наставники. Их уверенность в себе. Их... их стремление творить добро.

Дед очень натурально крякнул:

– Да что же ты заводишься, Петя! Это ведь здорово, что люди верят в свою правоту! Что они пытаются воспитать детей! Хорошие учителя - вот чего не хватает нашему обществу!

Я вдруг вспомнил Тага. И ответил, пожав плечами:

– А детям не нужны хорошие учителя. Им нужны хорошие родители. Внезапно дед захихикал:

– Петя, меня всегда поражали твои лакуны в знаниях, и умение их заполнять. Ты вот сейчас споришь с авторитетами...

– А с авторитетами всегда приходится спорить. У них должность такая.

– Если бы я это знал раньше...
– начал дед.
– Ладно. Чего ты хочешь, Петя?

– Тень, дед. Я должен отправиться...

– Почему именно ты?

– Я знаю Геометров. Значит, сумею быстрее понять их врагов.

– И как ты мыслишь это путешествие? Джампом? Тридцать две тысячи световых лет, делим на двенадцать целых, три десятых... ух ты, всего лишь три тысячи прыжков! Если брать перерыв между джампами в два часа, то мы доберемся примерно за восемь месяцев. Реально, Петя? Разозлил я деда, это точно.

– Нет, - согласился я.
– Даже если алари поставят на челнок свои генераторы и системы жизнеобеспечения... это слишком долго. У нас нет такого времени. Да и не выдержит никто столько джампов. Я на сотом рехнусь.

– Тогда о чем ты? У нас нет технической возможности добраться до ядра!

– Есть. Кораблик Геометров.

Дед замолчал.

– Они используют движение сквозь подпространство, - пояснил я.

– Как и Алари, и прочие расы. Вот только у них идет принцип постоянного ускорения. Чем больше расстояние, тем выше скорость. На дистанции в десяток парсеков джампер, может быть, и побыстрее. А вот если расстояние в десять килопарсеков - тут ничего лучшего не найти.

– С чего ты это взял, Петр?
– он казался растерянным.

Я вздохнул:

– Пространство - как ткань, дед. Мы можем ползти по нему, скованные рамками скорости света. Можем смять, и перескочить из точки в точку это джамп. Складки всегда одинаковы, тут уж ничего не поделаешь, и шоковый эффект наличествует - энергия не переносится вместе с материей. Все прочие расы используют изнанку пространства, как ее ни называй вне-пространство, гиперпереход или подпространство. Но...

– Спасибо за лекцию, - сказал дед, - ее стоило бы почитать перед школьниками. Гипотез много, но принципа джампа мы не знаем. И как работают двигатели чужих - тоже. Единственный достоверный факт скорость движения в подпространстве ограничена. Чем она выше, тем больше энергозатраты, причем в геометрической прогрессии. Значит..

– Дед, я говорил с кораблем Геометров, - объяснил я.
– Это хорошая машина, там много информации. Принцип их передвижения - смесь джампа и движения сквозь подпространство. Вначале они уходят в изнанку, а потом начинают джампировать. Изнутри. Понимаешь? Не надо тратить энергию на движение сквозь вне-пространство. Нет джампершока.

Дед словно стал хуже соображать:

– Петр, но если эта информация была в одном корабле... они же все одинаковы... тот, на котором ты улетел, также должен был ее содержать...