Земля за океаном
Шрифт:
– Было бы тяжело расставаться?
– Гм, тяжело… Для меня это смерть. Где я нужен с одной рукой? Да и земля… Кто с детства знает, как пахнет весной земля, тому расставаться с ней все равно что мать схоронить. Молодежь расстается, конечно, почти без боли. Мой старший интересуется электричеством. Ясное дело, уедет куда-нибудь. А в младшем чувствую фермера, Он мог бы хозяйствовать. Но как устоять! Раньше: работай с утра до ночи – и ты хозяин своей судьбы. Теперь все иначе…
В этом месте наш собеседник поставил некое многоточие – протянул руку к фляге с водой, спросил: «Растут ли в России на межах эти цветы?» (одуванчики).
Американцы по натуре своей жаловаться не любят. Как бы плохо ни шли дела, американец скажет: «Ничего, жить можно». Неделикатно было расспрашивать о том, что явно беспокоило трудолюбивого земледельца. Паузу заполнила Джойс. Она сказала, что собирается возить в Мадисон и вразнос по домам продавать яйца… И опять пауза. Все четверо Миллеров и мы тоже хорошо понимаем: в американских условиях улучшать дела
– Вот такая наша «семейная ферма». О таких фермах много пишут сейчас, по телевидению говорят… – Джойс собрала возле пасеки букетик золотых одуванчиков. – Это вам на дорогу подарок с нашей земли.
Мы отдарились расписными деревянными ножками, по числу едоков фермы, и попрощались с трудолюбивыми и явно обеспокоенными своей судьбой Миллерами.
В сельской жизни Соединенных Штатов происходят сейчас процессы, о которых много пишут и говорят. Говорят с гордостью и с отчаянием. Процессы эти затрагивают интересы как сельского жителя, так и нации в целом, ибо при блеске огней городской жизни, при всех технических достижениях, при всех богатствах земля остается основным капиталом людей. И от того, что на земле происходит, в конечном счете зависит все остальное.
Сельское хозяйство Америки высокопродуктивное. Этому много причин. Ранняя, умелая и очень высокая механизация. (90 процентов. На среднего фермера сейчас приходится больше «машинных лошадиных сил», чем на среднего промышленного рабочего.) Решительная и щедрая электрификация (98 процентов). Химизация (40 миллионов тонн удобрений в год. До трех долларов прибыли с каждого доллара, потраченного на удобрения). Специализация. (Монопродукт производят не только отдельные хозяйства, но целые округа и даже целиком штаты – «садовый штат», «картофельный штат» «кукурузный штат», «пшеничный пояс».) Разветвленная сеть дорог позволяет перемещать, распределять продукты без порчи и нужным образом. Следовательно, дороги надо поставить в ряд очень важных факторов сельского производства. Тщательная селекция. (Отбор и культивация наиболее выгодных сортов растений и пород скота. Американцы не просто так уговаривали Мичурина переехать в Америку. И весьма эффективно использовали все, чего добился Бербанк и его продолжатели.) Не следует упускать из виду благоприятный климатический пояс США. (Все земли лежат к югу от широты Киева.) Надо учитывать беспощадную, временами хищническую эксплуатацию земли. Но следует иметь в виду также и расчетливое, продуманное хозяйствование и труд непременный «от зари до зари». Все это позволило Америке не только обеспечить свой стол, но и производить излишки сельских продуктов. За этим столом, правда, не все получают равный кусок. Излишки, однако, всегда были помехой потому, что грозили снижением цен. Излишки пшеницы сжигали в топках, затопляли в баржах на дне заливов. С 30-х годов стала поощряться консервация пашни. Государство предложило фермерам компенсацию прибылей, если часть земли они обратят в залежь. Сейчас в связи с возросшим числом едоков (в 1900 году было 77 миллионов жителей. Сейчас в США – 210 миллионов), а также в связи с повышением спроса на внешнем рынке эта политика пересматривается. Всячески поощряется и интенсивность эксплуатации земель. «Зеленая революция» (так называют увеличение урожайности за счет химизации и новейших рекомендаций агротехнической науки) дала толчок новым процессам в сельском хозяйстве, для которых наиболее подходящее слово – индустриализация, то есть превращение пашни, фруктовых плантаций, огородов, птицеводческих, мясных и молочных ферм в некий высокоэффективный заводской поток, подобный, скажем, производству автомобилей.
Образцы этих конвейеров уже есть. Самый простой вариант – пасека. Тысячи небольших пасек разбросаны у дорог. Специальный фургон по строгому ритму объезжает все пасеки. Проверка. Подкормка. Контроль за роением, откачка меда – конвейер! На фабрике детали движутся к человеку. Тут же подвижная часть – сам человек.
Конвейер откормки скота мы наблюдали в Техасе и Оклахоме. Много тысяч коров мясной породы в плотном загоне. Рацион кормов и систему ухода рассчитал для фермы компьютер. А тщательно продуманная механизация позволяет одному человеку управляться с пятьюстами коров.
До всех тонкостей продумана «индустрия получения яйца». Состав кормов, освещение, вентиляция, размещение несушек с учетом «куриной психики» превратили курицу в живую ячейку огромного механизма – с одной стороны ряда проволочных клеток движется конвейер с кормами, а на другую ленту конвейера из клеток по желобкам катятся яйца. Нестись курицу заставляют 210—220 дней в году.
Подобным же образом устроены очень распространенные фермы по производству куриного мяса. Новейшие биологические изыскания позволили резко сократить сроки созревания бройлеров (со ста дней до шестидесяти) и расходы кормов (с четырех килограммов на птицу до двух). Механизация позволяет одному человеку обслуживать сто тысяч птиц.
Под открытым небом – на пашне и огородных грядках – поточное производство встретило трудности, но не остановилось. Как, например, механизировать уборку помидоров? Напряженными усилиями создан комбайн. Задача эта была, может быть, только чуть менее сложной, чем создание грузинскими конструкторами чаеуборочного комбайна. К проблеме подступились с двух разных сторон – конструировали
машину и «конструировали» для нее специальный сорт помидоров. (Важно было иметь определенную форму куста, помидоры должны были быть по возможности одного размера и созревать в одно время.) Сейчас 90 процентов томатов для консервной промышленности США убирают машины.Таков передний край изменений в сельском хозяйстве. Процесс этот начался не сегодня и не вчера. К нему уже присмотрелись. Казалось бы, общество должно только радоваться. Однако мы слышали вздохи и откровенное беспокойство людей сельских и городских. Газеты, анализируя происходящее, тоже не только в мажорных тонах пишут о «революции».
Первая драматическая плата за успехи агробизнеса – разорение огромной массы американских фермеров. Производство на новом уровне требует огромных капиталовложений в технику и технологию производства (примерно в семь-десять раз больше, чем прежде). Чтобы вести хозяйство по-современному, фермер должен иметь на капитальные затраты от 20 тысяч долларов до миллиона. Согласно статистике в США около трех миллионов фермерских хозяйств. Из них треть имеют годовой доход менее чем две с половиной тысячи долларов. Возможно, еще одна треть получает доход, равный доходу знакомых нам Миллеров (десять тысяч долларов). Каково их место в быстро текущем процессе? Эти фермы обречены. Разорение идет как лавина («каждую неделю – две тысячи ферм»). Дело, как пишут, не только в средствах. Земледелец должен «сменить и голову». «Преуспевающий фермер сегодня не столько земледелец, сколько бизнесмен», – сказал бывший министр земледелия США Клиффорд Хардин. Иначе говоря, человек не только должен знать до тонкостей свое дело на пашне или на скотном дворе, но обязан знать также все тонкости рынка, быть оборотистым и беспощадным к более слабому соседу. Это крупный капиталист на земле. Это «директор предприятия» вместо прежнего, возможно и очень искусного, «кустаря». Его прибыли – десятки, сотни тысяч и даже миллионы долларов в год. Знакомый нам Гарст из Айовы – фермер такого ранга. Именно таких оборотистых людей в первую очередь и с готовностью финансируют банки. Удел же большинства – разорение. Ферма идет с молотка. Молодежь – в город. Старики (дожить) ищут угол в каком-нибудь маленьком городке. Кое-кто, продав землю, остается на ней батраком, работая на вчерашнего соседа или на корпорацию, протянувшую свои щупальца к земле из города. Кое-кто ищет выход, приспосабливая землю для отдыха приезжающих из города.
Шестьсот тысяч разорившихся фермеров каждый год покидают землю и уезжают в город. Считают, что к 1980 году число фермерских хозяйств уменьшится в десять раз. Земли «семейных ферм», на которых нередко в течение нескольких поколений трудились Миллеры, Смиты и Джонсоны, не всегда, однако, попадают в руки более удачливого соседа. Агробизнесом в США последние годы занимаются фирмы, корпорации и компании, весьма далекие от земли, но имеющие деньги для «конвейера на земле». Вот примеры. Земледелием занимаются: компания «Боинг», производящая самолеты, машиностроительный концерн «Кайзер индастриз», нефтяная монополия «Гетти ойл», «Интернэшнл телефон энд телеграф». Список может быть очень длинным. Нередко компания прибирает к рукам всю цепь производства продуктов – от поля и грядки до магазина. Так, фирма «Теннеко» пашет собственную землю, удобряемую и опыляемую химикатами из собственных химических производств, использует собственные тракторы, которые заправлены горючим из собственных нефтяных скважин и собственных нефтеочистительных заводов. Продукты обрабатываются, распределяются и упаковываются филиалами «Теннеко». «Теннеко» занимается также разведкой нефти у берегов Юго-Восточной Азии, она крупнейшая в мире транспортировщик природного газа и строит два атомных авианосца…» (журнал «Рэмпартс»).
Может ли устоять перед такой всепожирающей махиной знакомый нам Миллер со своей попыткой помочь делу продажей яиц вразнос? Нет. И это сильно беспокоит американцев. Беспокойство вызвано, однако, не только тем, что гибнет «семейная ферма» – основа многих устоев и традиций в Америке.
Сам продукт, идущий на стол от земли… Он давно уже стандартизирован. И все же с мелких ферм он поступал в более разнообразных видах и не всегда «на сто процентов пропитанный химикалиями». Агробизнес же весь доход строит как раз на предельной химизации и стандартизации производства. И сам контролирует все процессы от посева и до стола. Конвейерное производство принуждает собирать овощи недозревшими, а товарный привлекательный вид им придают с помощью химических ухищрений. Это касается всего: от фруктов до мяса и хлеба. Румяное яблоко! Не обманывайтесь. В нем уже нет того, чему полагается быть в яблоке. Оно могло пролежать два года. Сохраниться ему помогло какое-то минеральное масло. Ослепительно белый хлеб («может храниться несколько лет»). Но белизну (и вкус ваты) ему придает обработка муки трихлоридом азота…
Из двадцати тысяч химических веществ, внедренных в пищевую промышленность США, лишь сто пятьдесят признаются безвредными. «Питание „среднего американца“ сейчас худшего качества, чем десять лет назад». Этот факт признается министерством сельского хозяйства США. Журнал «Рэмпартс» говорит более энергично: «Пища, которой нас кормит агробизнес, отравлена… Это дьявольская стряпня».
Отлучение традиционного земледельца от земли влечет за собой проблему со многими гранями.
Агробизнес не заботится о земле так же, как заботился земледелец, на ней выраставший.