Земля

Перед его умственным взором рисовалась завтрашняя Корея во всем ее величии и красоте.

Но Южная Корея все еще живет под гнетом черной реакции!

У Куак Ба Ви темнеет лицо, гневно сверкают глаза.

Не подозревая, о чем думает сейчас ее муж, Сун Ок, улыбаясь, переспросила его.

— Когда же все будет так, как вы говорите?

— Неужели вам непонятно? — резко бросил Куак Ба Ви и сердито взглянул на жену. Сун Ок опустила глаза: ей было непривычно и даже немного страшно видеть мужа таким сердитым.

Немного погодя, успокоившись, Куак Ба Ви сказал:

— Если мы с вами станем настоящими патриотами, если в каждой деревне все больше будет подлинных патриотов, день полной независимости Кореи наступит скоро.

— Да, конечно, так! — поднимая голову, отозвалась Сун Ок. Только сейчас она поняла мысль мужа.

— Ради этого я не пожалею своей жизни! Подумать только, до освобождения Кореи таких, как я, и за людей не. читали. А теперь мы такие же люди, как все! Но американские и японские прихлебатели и сейчас вставляют нам палки в колеса! Эх, окажись я там, своими руками передушил бы этих гадов!

— Ну, убьете десяток, другой, разве от этого что-нибудь изменится? — внимательно глядя на мужа, проговорила Сун Ок.

— Да, этим делу не поможешь. Это так, к слову пришлось. Мне хотелось сказать, что мы должны быть верны родине. Это для Ко Бен Сана и ему подобных главное — собственный карман.

Куак Ба Ви был сильно возбужден.

— Я вас понимаю, — сказала Сун Ок. Голос у нее слегка дрожал. Последние слова Куак Ба Ви глубоко взволновали ее. Кому, как не ей и Куак Ба Ви быть подлинными патриотами! Ведь это они и им подобные были лишены в годы японского владычества всяких человеческих прав, больше всех страдали! Тем пламенней и самоотверженней будут они теперь служить своей освобожденной родине!

Слова Куак Ба Ви запали в самое сердце Сун Ок.

— Мы вот, — продолжал Куак Ба Ви, — получили землю, стали хозяевами жизни!.. А у наших братьев на Юге земли нет; им приходится арендовать ее… И притесняют их еще больше, чем при японцах! Вспомните-ка, сколько обид, сколько унижений перенесли мы из-за земли! Из-за нее ваш отец раньше времени сошел в могилу… А я потерял семью и бездомным бобылем скитался по белу свету… Тяжело нам было… А на Юге доля крестьян сейчас еще горше!.. Кто только ни измывается над ними: и свои помещики, и американцы! Не жизнь — ад кромешный!..

Сейчас, женушка, судьба всей Кореи зависит от того, как решится вопрос с землей… Если и на Юге провести земельную реформу, то наши братья заживут свободно и счастливо!.. Но там хозяйничают американцы… И нет у нас большего врага, чем они! Мы должны, не щадя сил, бороться за то, чтобы войска чужеземцев были выведены с родной земли… Все выведены — до последнего американского солдата!.. А пока они там будут, Корея останется разрубленной надвое. И не видать нам национальной независимости, как своих ушей!.. Американцы ведь о чем мечтают? Чтоб хоть половину страны оторвать у нас и превратить в свою колонию!

Американцы все время похваляются: они, мол, за свободу, за демократию! Враки все это. Почему же они для Кореи-то не хотят демократии и свободы?.. Да потому, что на деле им другое надо: прибрать к рукам нашу страну. Однако у хозяина они не спросились. А наш народ никогда не согласится отдать Корею чужеземцам!.. Не для того Советская Армия освободила нас, чтобы мы прыгнули в пасть американской акуле!.. Ха!.. Ишь, чего захотели! Землю у нас отнять! Да ведь в каждом комке земли — пот, кровь, прах наших предков! Нет, мы не отдадим ее микугномам [71] . В семье, конечно, не без урода… Ли Сын Ман и вся его свора сами американцам продались и родиной торгуют! Да только о народе они, видать, забыли… А народ — за мир, за свободу! И народ победит!.. Наша Корея будет единой, независимой и свободной! И все крестьяне получат землю…

71

Микугномы — презрительная кличка американцев в Корее.

Вот ради этого-то мы и должны верно и беззаветно служить родине и самоотверженно трудиться на полях!

Куак Ба Ви говорил все громче, он размахивал в воздухе огромными кулачищами; глаза его горели… Сун Ок сидела молча.

— Знаете, женушка, что американцы придумали?.. Они, говорят, издали приказ о принудительных поставках ранних культур! По деревням рыскают банды полицейских и террористов; они отбирают у крестьян, которые и так живут впроголодь, пшеницу, ячмень. Все подчищают — до последнего зернышка! На Юге теперь в ходу «круговая пощечина»!

— «Круговая пощечина»? — с волнением переспросила Сун Ок. — Это еще что такое?

— Ох, чего только эти микугномы не выдумают! Они завели в деревнях такой порядок: ежели кто не выполняет поставок, то крестьянин, который уже выполнил их, должен дать ему пощечину! Откажешься — тогда тебе самому влетит! И крестьяне из тех, что послабей характером, бьют с перепугу не только своих односельчан, но и родных отцов, братьев! Вот до чего там дошло! Вот как там над людьми измываются!.. Американцы думают запугать нас своими зверствами и снова закабалить. Да только не выйдет! Мы тесно сплотимся вокруг нашего любимого Ким Ир Сена и отстоим национальную независимость Кореи! Отстоим!

Твердая решимость звучала в словах Куак Ба Ви. Сун Ок со слезами на глазах взглянула на мужа.

— Неужели правда то, что вы рассказываете?

— Да, это правда… Микугномы нас, корейцев, считают за дикарей! Помню, когда меня выпустили из тюрьмы Седаймун, в город как раз приехала американская экспедиция… Американцы прямо на улицах расшвыривали монеты; и когда дети бросались подбирать их, — щелкали фотоаппаратами!

— Как они смеют!..

Сун Ок не договорила: слезы возмущения и гнева налили ее глаза. Свежи были в ее душе воспоминания о трагической участи, которую испытала в прошлом ее семья и семьи других корейских бедняков. А сколько корейцев и сейчас еще нищенствуют, голодают, томятся в полицейских застенках Южной Кореи! Сколько людей безжалостно растоптано сапогами американской военщины! Снова и снова повторяла про себя Сун Ок слова мужа: «Мы должны быть верны родине. Это для Ко Бен Сана и ему подобных главное — собственный карман…»

Увидев слезы на лице жены, Куак Ба Ви с недоумением спросил:

— Что это с вами, Сун Ок? Вы плачете? Или вам не по душе мои речи?..

— Нет… Я не поэтому…

— Так почему же?

В словах мужа Сун Ок почувствовала скрытый упрек.

— Да так… Я… Мне за себя стыдно стало, — сказала Сун Ок, вытирая слезы.

После того как Сун Ок пыталась покончить с собой, она словно переродилась! Но то старое, что она хотела утопить вместе с собой в Большом пруде, еще не утеряло власти над нею. Только сейчас ей стало ясно: все, что она делала до сих пор, она делала не сознательно, а по инерции. Чтобы действовать, ей требовался толчок извне. Она неожиданно открыла в себе с годами укоренившуюся любовь к уюту.

Сун Ок горячо, искренне любила Куак Ба Ви. Он был человеком чистой, прекрасной души, доброго, отзывчивого сердца; хороший хозяин, трудолюбивый хлебороб… Но Сун Ок смущали манеры, внешность Куак Ба Ви; ей не нравилось, что он слишком грубоват, неуклюж, прост, и она старалась приучить его к аккуратности, чистоте, даже к «тонкому обращению»!..

Каждый раз, когда Куак Ба Ви приходил с работы, Сун Ок заставляла его тщательно умываться, заботилась о том, чтобы он был опрятно, нарядно одет. На нем и сейчас — новая, чистая рубашка.