Земляне

– Лёха, что скажешь о наших новобранцах? – имея в виду меня и Лену, во всеуслышание спросил Валентин.

– Я рад, что им удалось пройти обучение и попасть в наш экипаж, – ответил командир, словно на докладе у начальства.

– Космос уже не тот, верно? Нет авантюры, и заранее знаешь, что тебя ждет впереди, – Кот щелкнул пальцами у меня перед носом, наверное, показывая, чего ему не хватает.

– Это нормальное явление, развитие приводит, в конце концов, к стабильности, – менторским тоном заключил Алексей.

Старая гвардия не особо любит новобранцев, во всяком случае, у нас в фирме. Не доверяют, что ли. Они считают, что мы бы не прошли настоящих испытаний, тех, что были раньше. Наверное, точно так же думали о них и советские космонавты.

Ирония жизни, и только.

Да, я хорошо понимаю, что подготовка и испытания – это важно! Космонавт – сегодня самая опасная профессия, хотя, конечно, и на Земле есть работа, связанная с колоссальным риском. Но то на Земле. Здесь, в космосе, и косточек твоих не найдут…

Человека очень сложно подготовить к космическому полету, не говоря о простом физическом тренинге, обычно это делают тремя способами, и, прежде всего, используют параболу Кеплера, которая начинается с высоты 6,5км. Самолёт взлетает под углом 45 градусов на 9 км, а затем, отключив тягу, проваливается вниз. Таким образом, удаётся добиться порядка 28 секунд полной невесомости. Следующее важное испытание – пресловутая центрифуга, но оба способа очень дорогостоящие и не эффективны. И, основная (по крайней мере, так было у нас), – гидроневесомость. Она имитирует настоящие условия в космосе примерно на 95%.

Но проблема состоит в том, что длительная невесомость уже в реальном космосе приводит к нежелательным изменениям в организме. С этим анормальным состоянием человек на протяжении всей своей эволюции не встречался никогда, поэтому космонавтов в невесомости ожидает масса неожиданных проблем, например, космическая болезнь.

С первых запусков людей в космос было замечено, что космонавты во время длительных полетов заболевают странной болезнью, во время которой они чувствуют тошноту и полностью дезориентируются в пространстве. Яркими симптомами такого состояния, похожего на «морскую» болезнь, являются проблемы с движением конечностей, головные боли, вплоть до потери сознания, как это случилось с нашей Леной. Также возможно воздействие невесомости на органы слуха и зрения. Врачи до сих пор не могут гарантированно предсказать, кто из будущих космонавтов заболеет в полете, а кто нет.

Как оказалось, гравитация играет очень важную роль в пространственной ориентации человека. Малейшие изменения положения тела в гравитационных полях, даже такие как перемещение в невесомости по кораблю во время космического полета, оказывает сильное влияние на органы чувств и ориентацию в пространстве вообще. Чтобы восстановить хотя бы основные функции организма человека, требуется адаптация многих физиологических процессов, при активизации которых наша система равновесия придет в норму.

И все это время, пока процесс адаптации не завершится, космическая болезнь будет развиваться, могут появиться даже зрительные и слуховые галлюцинации. От космической болезни не застрахован никто, от нее нет прививок, и ею заболевает около половины всех космонавтов в разной степени во время своих первых полетов.

Мне, например, известно, что космонавта Германа Титова, второго человека, побывавшего в космосе на космическом корабле «Восток», тошнило в течение всех 25 часов его полета. Это был кошмар для него, о чем он рассказывать не любил.

Я вспомнил все это потому, что разговорчики «про слабаков» преследуют меня с первого дня моей космической службы, хотя я не раз наблюдал, как сами «зубры» дальней космонавтики втыкались в стены или не вылезали из туалетов.

Все дело в том, что один может преодолеть свое болезненное состояние усилием воли, а другой нет.

Мне проще насчет нагрузок – многолетние тренировки помогли мне быстро влиться в ритм работы. Когда-то я был чемпионом страны по десятиборью, на мой взгляд, самому сложному виду спорта, но это на мой взгляд. Параллельно учился в университете, причем, честно, не ссылаясь на соревнования. И когда на кафедре мне неожиданно предложили устроиться на работу в «Блиц», я сразу согласился.

Я и раньше много слышал об этой фирме дельного, и даже не мечтал туда попасть.

Пришлось бросить спорт, и я сделал этот тяжелый выбор.

И не жалею, спорт помогает мне до сих пор!

Я критически посмотрел на командира, и задал еще один умный вопрос:

– Алексей, расскажите о своём полете на МКС. Я слышал, что во многих космических организациях продвигают концепцию трёх «И».

– Что ещё за три и? – удивился прославленный капитан.

– Космонавт-исследователь, испытатель и инженер в одном флако… простите, лице.

– Ха-ха-ха, кто тебе такую ерунду сказал? – рассмеялся Валентин.

– На стажировке с иностранными астронавтами, мне кто-то из них говорил об этом.

– Это всё чепуха. Лучше слушай старых космических волков, мы тебя всему научим, – самоуверенно заявил Кот.

Алексей ухмыльнулся, а после повернулся ко мне и сказал:

– Все очевидно, Коля. У каждого члена экипажа разная специализация и его функционал заточен под разное, причём, на разных этапах они разные. На орбите функции начинают смешиваться. Вместе проводятся работы, научные эксперименты, но есть определённое разделение труда.

– Ты ему лучше расскажи о ситуации с Сергеем Крикалёвым, – пристёгиваясь к своему креслу, сказал Ислам.

– Так это же не на МКС было, а на американце, – поправил его Валентин.

– Неважно, зато история познавательная, – настаивал Сатаев.

– Ладно, рассказываю специально для… новобранцев. В 94-м году, знаменитый космонавт Сергей Крикалёв полетел с американцами на шаттле «Дискавери». На орбите у шаттла сломалась система вентиляции. Кто-нибудь скажет – чепуха какая! Но мы-то знаем, – Громов строго посмотрел на нас с Леной, – что любая поломка на корабле, самая пустяковая, может привести к гибели всего экипажа. По инструкции нужно сразу докладывать на Землю о той или иной ситуации. И это правильно! Но Земля бы стала анализировать её, потом отрабатывать на тренажёре, и все это занимает время. Есть ещё один пункт в инструкции, когда экипаж принимает решение сам. Чем, собственно, они и воспользовались, – завершил урок Громов.

– Вот поэтому никакие концепции нигде и не работают, ни трех «и», ни всех остальных букв. Всегда нужно надеяться только на самого себя, верно Ислам? – неожиданно громко крикнул Валентин, так как их кресла были расположены спиной друг к другу.

– Точно, брат! – с кавказским акцентом произнёс Сатаев.

Алексей ухмыльнулся.

– Современная космонавтика максимально учла ошибки прошлого, как и всё, где наблюдается прогресс. В том числе и на новой МКС, о которой ты меня спрашивал, – наконец подвел итог командир.