Зеркало для Евы

–– Я смотрю, что ничего у вас на получается. Может отложите до утра, а сейчас милости просим к нам в дом, – позвала-предложила женщина.

Сначала Вера с мужем отнекивались, но незнакомка настаивала, да и им ужасно не хотелось, после двухчасовой поездки оставаться в остывающей машине. Если включить печку, то за ночь можно «посадить» аккумулятор. И они согласились. Возник вопрос: как оставить машину без присмотра на дороге.

–– Сейчас мы этот вопрос решим, – сказала незнакомка, – я на минуту отлучусь, – она двинулась к дому. Послышалось металлическое лязганье и скрип открываемых дверей и шум заведённого автомобиля. Ворота открылись и со двора выехала машина. Марку трудно было определить в темноте из-за сильного ливня, да это было и не суть важно. Муж Веры накинул куртку и выскочил под дождь, чтобы зацепить тросик; заскочив обратно, стал выруливать за машиной незнакомки к дому. Гараж оказался настолько просторным, что обе машины с лёгкостью разместились внутри. Надя с мужем огляделись: очень ухоженное, прекрасно оборудованное помещение со стеллажами и полками для инструментов и смотровой ямой. Незнакомка скинула плащ, повесив его на плечики, а зонт, оставив раскрытым, повесила рядом. Веру пронзило острое чувство чего-то знакомого, будто это делала она сама когда-то. Хозяйка открыла дверь из гаража и пригласила их с мужем в дом. Они оказались в прихожей. И опять щемящее чувство зародилось в груди и поползло горячими «мурашками» между лопатками к затылку. Вера точно знала, что будет дальше. Хозяйка предложила раздеться, переобуться и пройти в холл. За доли секунд до этого Вера уже «видела» всё это и была одновременно хозяйкой и гостьей! Вера подумала, что всё ещё продолжает спать в машине и видеть «очередной сон», как до этого «снился» какой-то стеклянный коридор и больница; лишь стоит ей проснуться и всё встанет на свои места.

Тем временем хозяйка усадила их в кресла у телевизора, предоставив самим выбрать программу, а сама удалилась на кухню.

–– Сейчас приготовлю салатик из помидор с огурцами, разогрею плов, а к чаю подам печенье, – думала хозяйка, открывая холодильник и доставая продукты. Находясь в холле и разглядывая обстановку, Вера одновременно делала то же, что и хозяйка: занималась салатом и грела плов!

–– Что за чушь! – подумала она, «сидящая» в холле, – получается, что я и хозяйка – одно лицо, но раздвоенное? Ну это точно бывает во сне, а поэтому не стоит зацикливаться на этом, а просто наблюдать за происходящим, зная, что последует пробуждение. Такое в психиатрии называют раздвоением личности, но мне снится сон: не зря, видно, мне и больница снилась. Просто события последнего времени повлияли на состояние душевного равновесия и следует хорошенько отдохнуть, а также основательно заняться здоровьем, – эти мысли прервало появление хозяйки дома. Так интересно наблюдать, как ты сама подаёшь ужин и себе, и мужу. Хозяйка была точной копией Веры за исключением цвета волос: у «копии» волосы очень светлые, тогда как у неё самой были крашеные, каштановые. Удивительно было и то, что муж, казалось, совершенно не видел их значительного сходства; по крайней мере его лицо не выражало удивления и озадаченности.

Они поужинали, обмениваясь впечатлениями о погоде; муж всё сетовал на заглохшую машину и всё извинялся за столь позднее вторжение; хозяйка, улыбаясь говорила, что это для неё совершенно необременительно и она даже рада гостям. Затем вместе с хозяйкой, Вера мыла чашки-тарелки и убирала в сушилку. Первой прервала молчание хозяйка:

–– Я думаю, что мы знакомы. Ты очень похожа на меня и с твоим появлением у меня появилось ощущение, что я знаю о твоей жизни всё. Есть лишь небольшие различия. Кстати: меня зовут Надя, а тебя Вера. Мне частенько снились сны, что я живу другой жизнью и «там» меня зовут то Верой, то Ниной; но, оказывается, что по каким-то непостижимым причинам мы жили и своей, и жизнью друг друга одновременно! Сегодня во сне я была Верой и находилась в больнице, а затем шла по «стеклянному» коридору и видела картинки своей и твоей жизни из детства.

–– Что же значит это, как ты думаешь? Существуем ли мы или есть только одна из нас, но с раздвоенным сознанием?! – воскликнула Вера.

–– Да нет, я уверена, что здесь дело не в заболевании. Ты помнишь эпизоды из своей прошлой жизни, которые наблюдала, проходя по «стеклянному» коридору? С левой стороны жизнь там течёт размеренно, счастливо, без проблем и неприятностей, а с правой – за счастьем обязательно следует горе или несчастье; за уверенностью – крах надежд и разочарование. Хорошее обязательно сменяется плохим. Те же ситуации, но с разной эмоциональной наполненностью. В физике есть явление наложения волн друг на друга. Если амплитуды и длины волн совпадают, то они становятся единой волной. Но если один из параметров волны имеет отклонение от параметров другой, то полного слияния не происходит, а только частичное. От этого и события твоей и моей жизни похожи, но имеют различия.

–– Но почему мы обе выпадаем из «волны» и оказываемся в промежуточном пространстве? – спросила Вера.

–– Этот вопрос задаю себе и я. То, о чем я догадываюсь, для обычных людей покажется бредом сумасшедшей, но других объяснений я не нахожу. Насколько я знаю, мы обе изучали начертательную геометрию, когда учились; только я закончила учёбу полностью, а ты ушла по причине замужества. Я тоже вышла замуж, но позже.

–– Выходит, что ты отстаёшь? – заметила Вера.

–– Нет, это ты торопишься! В твоей жизни всегда была какая-то надломленность, трагичность; у меня всё шло ровно и гладко, без срывов и балансирования на острие. В каждом периоде твоей жизни происходили события, мешавшие полному раскрытию твоего предназначения; ты как книга с вырванными и потерянными страницами. Помнишь, преподаватель предложила начертить проекцию предмета во втором квадранте или в восьмом и тогда проекции наложились друг на друга! Ещё она задала вопрос: можно ли это представить проекцию объекта в восьмом или шестнадцатом квадранте пространства, и какое нужно измерение, чтобы проекция предмета исчезла? Теоретически – возможно, но на практике не достигалось в тот момент; по крайней мере не сознавалось. Когда «объект» уходит за угол, он не перестаёт существовать; это мы его не видим. На самом деле мы с тобой две проекции «объекта», находящегося в истинном, исходном измерении; удивительно то, что мы с тобой встретились. Рассуждая логически – это не должно было случиться. Но если это произошло, значит, пространственно – временные формы имеют ячеистую структуру. Ячейки вкладываются друг в друга, как матрёшки, а «стеклянный» коридор – это свободное энергетическое «поле», управляющее ячейками. Обычно люди не задумываются, в каком измерении находятся; считается, что в трёхмерном. Но если добавить Время, то можно оказаться в четырёхмерном пространстве.

–– Да, да! Я помню, что если выбрать точку на временном отрезке и произвести, то или иное действие, то можем попадать в альтернативные реальности, – Вера с удовольствием вспоминала когда-то изучаемый предмет.

–– И, даже, трудно сказать: какая из реальностей самая реальная, твоя или моя, – добавила Надя.

– Значит, мы с тобой две проекции, наложившиеся друг на друга? – спросила-утвердила Вера.

–– Выходит, что так…

–– Но как же нам с мужем быть, если мы попали в другую «ячейку»? Где найти вход-выход?

–– Знаешь, я думаю завтра ты сможешь найти это место. А сейчас лучше всего отдохнуть. Пойдём – я вас устрою на ночь, – слегка уставшим голосом сказала Надя.

Разместила их хозяйка по-царски: огромная кровать застелена нежно-голубым бельём, задёрнутые шторы с серебристо-синим рисунком, излучали какой-то лунный свет. Никаких зеркал не наблюдалось. От этого было спокойно и уютно на душе. Пожелав доброй ночи и, показав душевую, Надя удалилась.

Приняв душ, уставшие от впечатлений, улеглись спать.

***

Очень вкусный запах настойчиво проникал в её, ещё не проснувшийся организм. Не открывая глаз, Вера пыталась определить: над чем колдует с самого раннего утра муж? Иногда у него был «заскок» – встать пораньше и приготовить удивительное блюдо, каждый раз разное. Судя по ароматам, готовка подошла к концу. Муж всегда добавлял напоследок чеснок, укроп и специи. Вот он тихонько заходит в комнату и, думая, что она ещё спит, берёт пушинку, выпавшую из подушки и щекочет ей губы. Вера стойко пытается притворяться крепко спящей, но, наконец, улыбка выдаёт её. Со смехом они шутливо борются, а потом начинают целоваться.

–– Вставай, засоня, завтрак для вашего величества готов, – ласково говорит Сашка.

Разрешите представить этого лучшего в мире мужчину: зовут Александр. У него удивительные серебристо-синие глаза. И они всегда меняются. Когда ему грустно, то они туманные, если радуется, то искрятся и переливаются; от нежности и любви темнеют и затягивают, как омут. Вера смотрит в эти глаза и знает, что так будет всегда.

–– Поднимайся скорей, а то завтрак стынет, – Сашка настойчиво тянет её за руки, помогая встать. Сегодня ей особенно хорошо: наконец удалось выспаться. Мучитель, поселившийся в её теле несколько месяцев назад, ночью вёл себя на удивление спокойно. Последние три месяца было тяжко. Тошнило и днём, и ночью, ноющие боли раздирали позвоночник и бёдра; ребёнок занял, казалось, всё тело и хозяйничал в нём как хотел. Укладывался и вдоль, и поперёк, упражняясь на её внутренностях, толкал руками и ногами, упирался головой, перекрывая воздух. Пока же «монстрик» спал. Умывшись, Вера почувствовала себя совсем прекрасно.

–– Ужасно хочется есть! – с этим возгласом Вера «вплыла» на кухню, – где тут твоё произведение искусства, давай скорей, пока «дракончик» не проснулся!

Между собой, они с Сашкой ласково называли будущего малыша разными смешными словами. Да – самые лучшие повара в мире мужчины! Каждый кружочек отварной картошки обжарен до золотистого цвета, сверху красуются колечки колбаски, так же любовно обжаренные и посыпанные свежим укропчиком, зелёным луком и чесноком, а по краям тарелки разложены тонко нарезанные помидоры и огурцы. Сами знаете, что следует далее: естественно уплетается за обе щёки! Так – тарелка очищена основательно, почти мыть не надо.

–– Сашок, ты у меня золото! – разве что, не мурлыча, говорит Вера.

–– Да ладно уж хвалить, я и так знаю, что лучше тебя никогда не сделаю, – иди-ка полежи немного, я тебе и телевизор включу.

***

Приятная слабость и истома обволакивают; диванчик со множеством подушек становится лучшим другом. Красота-а-а! Да и погода с утра солнечная, безветренная. Синички за окном цвинькают. Лёгкая дрёма качает-укачивает, руки-ноги наливаются свинцом; телевизор начинает издавать неприятные звуки. Вера хочет крикнуть мужу, чтобы переключил, но странное удушье не даёт это сделать. Она с усилием вздыхает и просыпается. Резкий, тошнотворный запах перегара заполняет всю комнату. К горлу подкатывает рвота. Насколько позволяет огромный живот, Вера торопится в туалет. Желудок, судорожно сокращаясь, хочет протолкнуться через горло и вытряхнуть из себя горькую пену из смеси желчи и кислоты. От натуги напрягается живот, и ребёнок начинает бунтовать. Минут пять продолжается эта пытка; затем понемногу внутри всё успокаивается. Обессиленная, Вера возвращается в комнату. Она понимает, что ей снился сон, где всё у неё хорошо, а сейчас она вернулась в реальность. На полу расстелен матрац, на котором спит мерзкий пьяный человек – её муж. Явившись среди ночи, и прежде, чем улечься, он достаточно поиздевался над ней. Вспоминая всё это, из опухших глаз Веры потекли горячие ручейки слёз.