Зеркало грез
Шрифт:
«Кого там принесло? Никого не хочу видеть!.. А если это Федор? И он заберет меня отсюда, из этого ада!» Выйдя в коридор, она, как могла, прибавила шагу. Голова кружилась от напряжения, боль снова дала о себе знать, не позволяя расслабиться.
В палаты посетителей не пускали, поэтому пришлось преодолеть длинный коридор, прежде чем Соня добралась до приемного покоя. Там ее ожидала коллега по работе, рано состарившаяся бесцветная женщина средних лет с сияющими от счастья глазами, но со скорбным – для соблюдения приличия, разумеется, – выражением лица.
– Софья Михайловна, как вы? Примите мои соболезнования, – затараторила она, жадно ощупывая взглядом попавшую в беду начальницу. –
– Извините, Вероника Александровна, но я очень неважно себя чувствую, – попыталась избавиться Соня от нежданной посетительницы.
– Да-да, конечно, дорогая, я понимаю!.. Но видите ли, у меня к вам очень деликатное поручение. Мне тут приказ передали. Вы должны с ним ознакомиться и подписать. – И Вероника Александровна гордо вручила Соне лист бумаги.
– Какой еще приказ?
– О вашем увольнении! – счастью Вероники Александровны не было границ.
– С какой стати?!
– Тут такое дело… – замялась посетительница. – В общем, на заводе произошел несчастный случай: молодая девушка попала под кару и сильно покалечилась. А тот молодой человек, что управлял карой, наш ученик. А так как вы – начальник отдела подготовки кадров, то вас и сделали крайней: уволили.
– Но меня уже два месяца нет на работе: сначала я была в отпуске, затем на больничном, а теперь вот здесь. Я-то при чем? Вы же теперь исполняющая обязанности начальника отдела.
– Да-да, конечно! Я и написала объяснительную, как потребовали… Только подпись поставила вашу.
– Вы расписались за меня?!
– Конечно нет! Подпись я поставила свою, но в расшифровке подписи указала вашу фамилию. А отдел кадров не разобрался… Или не захотел разбираться. Поэтому приказ об увольнении на ваше имя.
– Но это же незаконно! Кто подписал приказ?
– Так ваш муж и подписал! – Вероника Александровна просто светилась от переполняющей ее радости.
У Сони закружилась голова. Еще немного – и она свалится в обморок.
– Это какое-то недоразумение, и оно скоро прояснится. Извините, мне нужно идти.
Она резко развернулась и, стараясь не упасть, осчастливив подчиненную еще больше, с выпрямленной спиной и гордо вскинутой головой ринулась прочь, пытаясь не держаться за стены.
«Ну вот, – удовлетворенно думала Вероника Александровна, мстительно глядя вслед удачливой во всем начальнице, – теперь и тебя, королеву, в грязи вываляли: не все же тебе одной-то счастливой быть!»
Заметив оживленно беседующих соседок по палате, Соня свернула к лестнице и спустилась в тихий внутренний дворик роддома. Сюда мало кто приходил, считая его слишком пустынным и скучным.
«Нет, этого не может быть! Это какая-то ошибка. Федор не мог так со мной поступить. Особенно теперь… – Мысли путались в голове, кружились роем и сталкивались между собой, создавая ужасный хаос. Соня в бессилии опустилась на скамью. – Да нет же, просто он подмахнул, не глядя! Нас обоих подставили. Только бы Федор поскорее пришел. Он хозяин завода и не допустит подобной несправедливости, особенно по отношению
к своей жене. Сейчас главное – ни о чем не думать».Так Соня просидела в оцепенении около часа, пока ей не сообщили о новом посетителе. На этот раз это был Федор. Сославшись на плохое самочувствие, Соня умолила медсестру позволить ей встретиться с мужем во дворике. И та нарушила правила – открыла боковую калитку. Но не ради слабой и беспомощной Сони, а чтобы еще раз взглянуть на идеал настоящего мужчины и помечтать о счастье для себя.
Соня вскочила и сделала шаг навстречу мужу.
Выглядел он как обычно. То есть безупречно. Под новым, с иголочки, темно-серым костюмом из дорогой ткани угадывалось крепкое тело, играющее мускулами, а белоснежная рубашка и франтоватый галстук выгодно оттеняли загорелое и хорошо выбритое холеное лицо. Блестящие темные волосы с легкой сединой, придающей ему изысканности, и ухоженные руки с идеальным маникюром говорили о немалом времени, проведенном в салоне красоты. Соня даже не сомневалась, что роскошный педикюр также имел место быть. В свои сорок шесть ее муж выглядел от силы на тридцать пять.
– Почему ты такая бледная? – спросил Федор без приветствия и слегка коснулся губами ее щеки. – Опять ничего не ешь?
Соня ощутила аромат сказочно дорогого парфюма. Она не могла не заметить, что муж нетерпеливо поглядывает на часы: ему снова не до нее, как всегда.
– Ты умеешь меня поддержать.
– Хватит цепляться к словам. Ты же знаешь, как я за тебя волнуюсь.
– Знаю: как никто другой.
Он не намерен продолжать эту бессмысленную словесную перепалку с женой, которая вечно не в духе и сама не знает, чего хочет. Как здравомыслящий человек, Федор считал все ее заморочки выдумками излишне впечатлительной натуры. На самом же деле Соня живет на всем готовом, и у нее нет причин на что-то там жаловаться или быть недовольной.
Любая женщина на ее месте летала бы от счастья. Но только не Соня, которая постоянно ищет каких-то несуществующих трудностей, борется с препятствиями, ею же самой нафантазированными от скуки, и теперь с ними не справляется. Так куда уж ему, рассудительному и расчетливому, понимать хитросплетения беспокойной психики Сони? Он даже и пытаться не станет, пусть сама разбирается со своими надуманными проблемами.
– Скажи, что это неправда!
– Ты о чем?
– Ты знаешь!
– Уже доложили! – Федор недовольно скривился и отвел взгляд.
Соня смотрела на него широко распахнутыми от изумления глазами и не верила. Не верила ни его словам, ни своим глазам. Нет, он не мог так с ней поступить! Только не сейчас, когда на ней живого места нет от боли, а душа разрывается на части от горя. Только не теперь, когда любое неосторожное слово ранит, а равнодушный взгляд уничтожает.
– Я не понимаю: как ты мог?
– Хватит истерить! – разозлился Федор, повышая голос. – Ничего особенного не случилось. Я должен был это сделать.
– Но зачем?! – ошеломленная ответом Соня не спускала с мужа глаз.
– Затем: бей своих, чтобы чужие боялись.
– И твои враги, конечно, сразу же испугались. – Соня беспомощно опустилась на скамью. – Да-да, конечно, испугались. Раз ты даже умирающую от горя жену не пощадил.
– Вот только не надо преувеличивать! Никакая ты не умирающая. Вспомни сама: не успела прийти в себя от наркоза, как уже по палате скакала и ручкой мне в окно махала. Забыла? Не надо из меня делать монстра! И вообще, на заводе и в городе должны знать, что я одинаково справедлив со всеми, невзирая на личности. Человек пострадал, покалечился. И виновный должен быть наказан. Никто теперь не станет думать, что я тебя выгораживаю.