Зерно А

– Мы понимаем, - кивнул Лев.

– В таком случае, я внимательно слушаю вас.

И я действительно слушала внимательно.

На прилавках книжных магазинов вы найдете массу литературы в духе 'Спиритизм для чайников', обещающей вам помочь вызвать вашего первого духа - закатать первый булыжник в мостовую, ведущей прямиком в ваш персональный ад с персональным дьяволом. Убедительная просьба: не введитесь на всю эту чепуху, окей?

Сколько бы рекомендаций вы не знали, сколько бы свечей не купили, когда приходит время переходить непосредственно от теории к практике, вы оказываетесь в луже. Все просто: спиритизм в крови, ему нельзя научить. Это предрасположенность, талант (некоторые, впрочем, называют это отклонением от нормы), который и позволяет ребенку, не знающему, что такое спиритизм, материализовать фантом.

'Спиритизм для чайников' еще сгодится спириту - пролистать, улыбнуться, - но не так называемому 'чайнику', который после прочтения книги не перейдет даже в разряд 'чайника со свистком', не говоря уже о том, чтобы призвать духа.

Даже на кафедре паранормальной психологии при национальном университете Порога потенциальных медиумов можно по пальцам пересчитать; в основном, там учатся энтузиасты. И работать потом таким дипломированным энтузиастам в других сферах. Всегда ценила в людях энтузиазм.

Однако если в вас есть спиритическое начало, первое, что вы должны помнить, не смотря ни на что, - будьте осторожны. Второе - всегда найдется что-то, что сломит вас, сколько бы пудов соли вы не съели на этом поприще. С призраками не шутят - у них нет чувства юмора. Именно это опущено в вышеупомянутой категории литературы.

Значит, осторожность.

Арина плеснула сливки, сделав кофе из чернильного светло-коричневым. Лев подался вперед.

– Маргарита, вы возьметесь за это?

Я поднесла к чашке кувшинчик со сливками.

– Да, полагаю, мы будем сотрудничать.

В этот самый миг резкий кисловатый запах ударил в нос. Я опустила взгляд: сливки сворачивались буквально на глазах. Кислый запах ударил в нос.

– Что-то случилось?
– спросил Деревский.

Арина пила кофе, ее большие аккуратно подведенные глаза цепко следили за мной. Неужели она не чувствует вкус прокисших сливок?

– Нет, ничего. Одну минутку, я сейчас.

Мне остался непонятен тот взгляд, каким Лев наградил жену. Это был во всех смыслах нехороший взгляд, который не вязался с моим первым впечатлением об этом человеке. Насколько нехороший? Я не бралась судить, но, держу пари, такими взглядами не расшвыриваются, как шишками.

Я взяла кувшинчик и направилась прямиком в уборную, где вылила его содержимое в раковину. Оставив кувшин на раковине, я вымыла руки и вернулась в кабинет. О том, что, черт возьми, это было, я обязательно еще спрошу у Антона.

Открыв верхний ящик стола, я извлекла из-под вороха бумаг металлическую коробку из-под печенья. Коробка была яркой и поцарапанной. В таких коробках дети хранят свои страхи, крышечки от содовой и дохлых жуков. Я великий оригинал, поскольку не хранила в ней ничего из вышеперечисленного.

В коробке лежали пять свечей цвета перца с солью, с толстыми черными фитилями. Сделаны под заказ. Я коснулась свечей кончиками пальцев - как обычно, когда собиралась взять их на вызов. Что-то вроде приветствия. Привет, ребята, пора браться за работу.

Позже, обговорив все формальности, подписав договор, я провела Деревских на второй этаж. Затылок Арины окаменел, шла она легко, повиливая бедрами, каблуки порхали над паркетом, этакое звонкое 'цок-цок-цок'. Эхо шагов шлейфом тянулось за нами.

На второй этаж, где находились спиритические, вела выложенная черной плиткой лестница, в пролете - витраж. Когда сюда заглядывает солнце, витраж отбрасывает поистине волшебные блики. Я попросила Деревских подождать меня в зоне отдыха. Это дало мне возможность заглянуть в приемную.

Обеденный перерыв закончился, гул от приглушенных разговоров витал в воздухе подобно радиопомехам. Шуршали страницы пролистываемых журналов. Брюнетка в солнцезащитных очках, закинув ногу на ногу, разговаривала по мобильному.

Нонна Федотова как раз уводила к себе девушку в аккуратной кожаной курточке. В офис вошли еще двое, запустив в помещение снежное крошево. Нонна улыбнулась мне. Ей около тридцати, волосы непослушными кудрями спускаются на плечи, глаза черные, внимательные. Она опытна и сильна, ей удается материализовать фантомы.

Мимо меня в прихожую продрейфовала пожилая пара. Валентин Толкунов держал свою паукообразную клешню на спине дамы и что-то говорил ей уверенным отрывистым голосом. Он всегда говорит уверенно и отрывисто - на корню обрубает вашу ответную реплику. Его никогда не интересовали ответные реплики. Он обменялся рукопожатием с пожилым господином. В ту же минуту к нему подплыла брюнетка в солнцезащитных очках. Она так и не сняла очки. Наверное, прятала заплаканные глаза (или перепуганные?). Что ж, она не первая и не последняя.

Толкунов не удостоил меня и взглядом. Этот тип был одиноким хищником, коллектив для него ничего не значит. А боссы и подавно. Такие, как он, продают друзей и мам. Спрашивается, почему я наняла его? Все до тошноты просто: Толкунов на совесть выполняет свою работу. В конце концов, я не собираюсь сближаться с ним больше, чем требуется для того, чтобы уживаться в стенах офиса, и уж тем более обсуждать с ним мой любовный гороскоп. В случае увольнения Толкунов на следующий же день устроится к одному из моих конкурентов. А мне это не к чему. Он здесь, пока его кормушка полна.

Антон таращился на меня, словно увидел Мессию. Нет, парень, Мессия сейчас в турне, ему не до нас. На смуглом лице (его дед был кубинцем) блеснула белозубая улыбка - достойный ответ на мой нахмуренный взгляд.

Меня уже сверлили пять пар любопытных глаз. Но, знаете, к повышенному вниманию быстро привыкаешь, и когда в тебя на улице тычут пальцем или что-то бормочут вслед, ты не замедляешь шаг. Ага, а караван идет.

– Как прошел обеденный перерыв?