Жара

Закончив дела, Веклемишев обошел пленника, любуясь проведенными работами, и остановился, приблизившись лицом к лицу Гарольда.

— Ты, ишак трипперный, задумал меня как лоха развести? — зловеще спросил Вадим, не мигая глядя в глаза Никитину. — Меня, Викинга, офицера диверсионного спецподразделения?! Ты что, решил, что к тебе прислали крысу канцелярскую? Да у меня только огнестрелов семь штук и четыре контузии, а дырок в голове — вообще не пересчитать. Вздумал пургу гнать и меня черным беспредельщиком стращать? Да я подобных Мамба-Шак связками в дерьме топил, а уж об таких, как ты, после этого дерьма ноги вытирал.

Он разговаривал с Никитиным по-русски. Собственно, с тех пор как Гарольд разглядел, кто его похититель, сам первый перешел на родной язык.

— Я никого не собирался разводить, — потерянно произнес Никитин. — Здесь какая-то ошибка…

— Главная ошибка — это ты, гнида, — ласково сообщил ему Вадим и несильно ткнул Никитина пальцем в грудь, от чего тот на несколько секунд потерял способность дышать. — И я сейчас буду ее исправлять. Страсть не люблю художников, особенно тех, кто из боевых офицеров пытается придурков лепить.

— Но послушайте! — наконец задышал Никитин и с тревогой в голосе спросил: — Что вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы ты, сука помойная, помучился, — деловито сообщил ему Веклемишев.

— Но Ветлугин…

— Мне на Ветлугина, как и на тебя — с прибором положить, — отмахнулся Вадим. — С генералом у меня еще будет разговор за подставу, а тебя я для начала поджарю. А дальше посмотрю… Ты, ублюдок, никогда не видел, как кишки из живого человека на столб наматывают? Даже не представляешь, как это забавно.

Он вытащил из кармана зажигалку и зажег ее. Огонек осветил лицо Веклемишева, на котором он постарался изобразить крайне садистскую, по его понятиям, гримасу. Похоже, на Никитина мимическая игра произвела должное впечатление. Он уже не просто говорил, а тараторил:

— Извините, Вадим Александрович, если я вас расстроил. Или вас лучше называть Викингом?…

— Викингом! — рявкнул на него Веклемишев.

«Испуган, гад, до смерти, а все-таки запомнил мое прозвище, — мстительно подумал Вадим. — Ну, давай, колись дальше».

— Викинг, не надо меня поджаривать. Вы поймите, у меня молодая жена…

— А при чем тут твоя жена? Ты меня обидел, а не она. «Жена найдет себе другого, а мать сыночка — никогда…» Помнишь такую песню, эмигрант хренов?

— Помню, помню! Поймите, я не думал, что с Мадаевым выйдет такая накладка…

«О-па! Процесс пошел! Клиент начал колоться. Сейчас главное не показывать, что заинтересован в его показаниях, а играть дальше роль обиженного садиста», — мысленно возрадовался Веклемишев.

— Мадаев… Шалтаев… Раздолбаев, — передразнил его Вадим. — У нас у каждого свои проблемы, а самые хреновые сейчас у тебя.

— Но вы же прилетели, чтобы узнать, зачем приезжал в ЮАР этот чеченец, — голос Никитина звучал испуганно-удивленно.

— Ну, прилетел, — неохотно согласился Веклемишев. — А тут ты, гнида! Почему ты меня обманывал? Я не люблю, когда мне врут!

Последнюю фразу он произнес театрально-загробным голосом.

Выдав реплику, Вадим нагнулся и попытался поджечь зажигалкой ящик, на котором стоял Никитин. Естественно, тот не загорелся, а лишь полыхнула и затлела паутина, густо его облепляющая. Запах горелого, смешиваясь с застоялой вонью хлева, быстро наполнил небольшое помещение.

— Не надо меня жечь! — истерически закричал Гарольд. — Я вам все расскажу о Мадаеве!

— Точно все? — недоверчиво спросил Веклемишев, поднося горящую зажигалку к глазам Никитина. Треск опаленных бровей поторопил пленника.

— Да! Да! — завопил бывший подполковник. — Без меня вы ничего не узнаете. Мадаев приезжал в Йоханнесбург делать пластическую операцию. Но я был только посредником. Меня попросили, точнее я предложил…

«А вот и «другое лицо» Халифа, о котором говорил Муса Дагаев. Догадки подтвердились. Только какое оно, это новое лицо? Понятно, почему Никитин засуетился и попытался мне дезу подсунуть».

— А зачем Халифу понадобился посредник? — удивился Вадим. — Тем более такой, как ты, козел кастрированный… Неужели он без твоего участия не мог договориться, чтобы ему сделали такую операцию. И нужно ему было тащиться через полмира?

— Понимаете, Викинг, я три года назад сделал в клинике подтяжку лица. Видите ли, разница с женой в возрасте…

— Задолбал ты меня, плейбой хренов, своей женой! Говори по делу! — рявкнул на Никитина Вадим и дернул за шнур так, что голова пленника дернулась и он захрипел. — В какой клинике подтягивал харю?

— Из той, откуда вы меня… ну, в общем, забрали.

— Понятно, валяй дальше, — милостиво разрешил Вадим и ослабил шнур.

— Хирург, который делал операцию…

— Фамилия доктора?

— Вальдингер Гуго. Он прекрасный хирург, приехал в ЮАР восемь лет назад из Австрии.

— Сделал этот коновал тебе операцию, подмолодил лицо, и что дальше?

— У меня с Гуго наладились прекрасные отношения как в личном плане, так и в деловом.

— В деловом — это как?

— Я стал его компаньоном в бизнесе.

— Легальном?

— Ну, не совсем…

— Точнее!

— Зная о моих хороших отношениях с доктором Вальдингером, однажды ко мне обратились с просьбой решить с ним вопрос о проведении операции по изменению внешности. Строго конфиденциальной операции…

— Кто обратился?

— Это не имеет никакого отношения…

— Я задал вопрос! — Веклемишев повысил голос.

— Партнеры по бизнесу из Доминиканской Республики. Мы поставляли туда горное оборудование…

— И просто так взяли и обратились? Мол, нам надо преступнику изменить внешность, помоги, торговый партнер.

— Дело в том, что торговая операция частично прошла по «черной» схеме в части таможенных платежей, и у меня с доминиканцами наладились весьма доверительные отношения.

— Допустим, — буркнул Вадим. — И что дальше?

— Они предложили весьма впечатляющую сумму за пластическую операцию человеку, находящемуся в международном розыске.

— И ты согласился.

— Согласился доктор Вальдингер. Поначалу он сомневался, но слишком серьезные деньги были на кону. Но и это не все. Я предложил доминиканцам заплатить в полтора раза больше за дополнительные услуги, — в голосе Никитина неожиданно зазвучали горделивые нотки.