Жажда

Это стирает с его лица улыбку.

– А как ты чувствуешь себя сейчас? С горной болезнью шутки плохи.

– Сейчас я уже дышу вполне нормально. Честное слово, – добавляю я, увидев сомнение на его лице. – Я почти пришла в себя. Наверное, мне просто надо было привыкнуть к горам.

– Кстати, о горах. – На лице Флинта снова появляется подкупающая улыбка. – За этим я и зашел. Сегодня вечером после ужина мы собираемся поиграть в снежки. Вот я и подумал – может, ты к нам присоединишься? Ну, если будешь хорошо себя чувствовать и все такое.

– Играть в снежки? – Я качаю головой: – Вряд ли мне стоит это делать.

– Почему?

– Потому что я даже не умею лепить снежки, не говоря уже о том, чтобы их бросать.

Он смотрит на меня так, словно я сморозила глупость.

– Надо просто набрать снега, слепить его в комок и бросить в того, кто стоит к тебе ближе всех остальных. – Он показывает руками, как это делается. – Ничего трудного.

Я смотрю на него с сомнением.

– Давай, Новенькая, попробуй. Уверяю тебя, ты не пожалеешь.

– Осторожнее, Грейс, – говорит Мэйси, выйдя из ванной с полотенцем на голове. – Никогда не доверяй… – Флинт, подняв брови, поворачивается к ней, и она замолкает.

– Сегодня после уроков они будут играть в снежки, – объясняю я ей. – И он хочет, чтобы в этом поучаствовали и мы. – Вообще-то Мэйси он не приглашал, во всяком случае напрямую, но я ни за что не пойду без нее. По улыбке на ее лице я понимаю, что сделала правильный выбор.

– В самом деле? Нам надо непременно пойти, Грейс. Флинт славится своими играми в снежки.

– Все это отнюдь не повышает мою уверенность в себе, ведь я понятия не имею, что мне надо будет делать.

– Вот увидишь, тебе понравится, – хором говорят они.

На сей раз брови поднимаю уже я сама, глядя то на Флинта, то на мою кузину.

– Поверь мне, – просит Флинт. – Я о тебе позабочусь.

– Не верь ему, – возражает Мэйси. – Стоит этому малому взять в руку снежок, как он превращается в сущего дьявола. Но это вовсе не значит, что игра в снежки – это плохое развлечение.

Я по-прежнему считаю, что мне не стоит соглашаться, но, кроме Флинта и Мэйси, у меня в Кэтмире нет друзей. Кто знает, каким боком повернется ко мне Лия, а что до Джексона… Джексон многогранная личность, но другом я бы его не назвала. Если уж на то пошло, его не назовешь даже дружелюбным.

– Ну, ладно, уговорили, – с достоинством сдаюсь я. – Но если эта ваша игра в снежки прикончит меня, мой призрак будет вечно являться вам обоим.

– Уверена, что ты сможешь пережить эту забаву, – заверяет меня Мэйси.

Флинт же только подмигивает.

– А если нет, то это далеко не худший способ провести вечность.

И прежде чем я успеваю придумать достойный ответ, он наклоняется и чмокает меня в щеку.

– До скорого, Новенькая. – И, не оглядываясь, бесшумно выходит за дверь.

Я остаюсь один на один с Мэйси, которая стоит, раскрыв глаза и разинув рот, и восторженно аплодирует этому невинному поцелую. А также тому печальному факту, что, каким бы очаровательным ни был Флинт, он даже близко не вызывает во мне таких чувств, как Джексон.

Глава 15 Оказывается, ад в самом деле может замерзнуть

– Он что, действительно… – задыхаясь, бормочет Мэйси, когда Флинт закрывает за собой дверь.

– Да ладно, пустяки, – говорю я.

– Он только что… – Похоже, она не может подобрать нужное слово, поскольку вместо этого стучит себя по щеке в том самом месте, куда Флинт поцеловал меня.

– Пустяки, – повторяю я. – Ведь он поцеловал меня не в губы. Обыкновенное проявление дружелюбия, только и всего.

– Ко мне он никогда не проявлял такого дружелюбия. И к другим тоже.

– Ну, ведь у тебя уже есть бойфренд. Возможно, он боится, что Кэм надерет ему задницу.

Мэйси смеется. В самом деле смеется, что… ну, хорошо, мысль о том, что ее худой, долговязый парень действительно может надрать задницу Флинту, кажется довольно нелепой, но разве она не должна хотя бы попытаться его защитить?

– Хочешь, я с ним поговорю? – дразню ее я. – Чтобы в следующий раз он поцеловал и тебя?

– Разумеется, нет! Спасибо, но меня вполне устраивают Кэм и его поцелуи. Я просто хочу сказать, что ты нравишься Флинту. – Схватив щетку, она начинает расчесывать ею свои волосы.

Несмотря на все, в тоне ее мне слышится нечто такое, что заставляет меня прищуриться.

– Погоди. Выходит, ты все-таки влюблена во Флинта?

– Разумеется, нет. Я люблю Кэма. – Она, не глядя мне в глаза, хватает какое-то средство для волос.

– Убедительно, как же. Послушай, если ты хочешь замутить с Флинтом, то разве тебе не следует расстаться с Кэмом и начать действовать?

– И вовсе я этого не хочу.

– Мэйс…

– Я говорю серьезно, Грейс. Возможно, когда-то я и была в него влюблена, но это было в девятом классе, давным-давно, и теперь это уже не важно.

– Из-за Кэма. – Я внимательно наблюдаю за ее лицом в зеркале, пока она начинает укладывать свои короткие разноцветные волосы.

– Да, потому что я люблю Кэма, – отвечает она, делая так, чтобы пряди на ее голове встали торчком. – И потому, что здесь так не бывает.

– Как не бывает?

– Ну, мы тут поделены на группы. И члены этих групп почти не общаются.

– Да, я заметила это на вечеринке. Но это же не значит, что вам нельзя общаться, не так ли? И если тебе нравится Флинт, а ты нравишься ему…

– И вовсе мне не нравится Флинт, – с тяжелым вздохом говорит она. – А я определенно не нравлюсь ему. Но если бы он даже мне нравился, это бы все равно ничего не изменило, потому что…

– Потому что он так популярен?

Она опять вздыхает и качает головой:

– Дело не только в этом.

– А в чем? – У меня возникает такое чувство, будто я попала в фильм «Дрянные девчонки», только место его действия перенесено на Аляску.

Прежде чем Мэйси успевает ответить, раздается стук в дверь.