Ждать у моря погоды

*

В Россоши поезд остановился уже вечером, но на ярко освещенной платформе царило оживление. Зазывно выстроились разнообразные посудины с золотящимся при свете фонарей медом в витринах магазинчиков, расставленных так, чтобы двери вагонов открывались как раз напротив них. Толпились коробейники с объемистыми сумками, переносными холодильниками и коробами; сверкали цветные лампочки над палатками с мороженым, водой и прочими товарами, которые могут понадобиться в дороге.

На вышедших из вагонов пассажиров тут же налетели со всех сторон:

– Пирожочки домашние, свеженькие, горячие!

– Фрукты, ягоды! Подходим, пробуем, выбираем!

– Рыба вяленая, копченая!

– Пиво, вода, сигареты! Кому?

– Шали, носочки теплые, шапочки, наколенники!

Торговля шла очень бойко, пассажиры охотно расхватывали горячую еду и местные сувениры; у магазинчиков с медом моментально выстроились очереди. Ефим оказался у окошечка первым и через пару минут уже подошел к Наташе, торжествующе держа две внушительных банки в виде медвежат, одну протянул ей, и тут же протянул коробейнице деньги за пирожки:

– Знай наших, Наташа, со мной не пропадешь!

– Это верно, - пока Ефим покупал мед, Навицкая успела приобрести шаль для мамы, симпатичные шапочки для сестер и носки с уморительными кошачьими мордочками на щиколотках себе и пачку сигарет.

От пятого вагона донеслось знакомое ворчание; Наташа и Ефим обернулись в ту сторону - и прыснули. Скандалист наскакивал на продавщицу пирожков, маленькую круглолицую старушку в белом платочке, и грозился написать жалобу в Роспотребнадзор о незаконной торговле.

– Слышь, мужик!
– раздался могучий бас еще кого-то из пассажиров.
– Достал, блин, трещишь, как сорока! Нужны пирожки - покупай, нет - так отвали, дай другим купить!

Скандалист опасливо попятился, пропуская двух крепких парней, соседей по вагону, желающих приобрести пирожки.

– Отдохни уже, - посоветовал ему второй крепыш, забирая пакет с пирожками и сдачу, - помолчи хоть малехо, будь другом!

Скандалист зло зыркнул на них и отошел, бубня, что это безобразие - вышел на платформу размяться и подышать воздухом, а тут какой-то базар.

– Он меня уже смешит, - сказала Наташа.

– А меня уже задрал, - ответил Коган.

– Видали? Каково?
– видно, уже забыв о стычке в Липецке и инциденте на технической стоянке, подошел к ним скандалист, - только вышел, как налетели со всех сторон, трясут перед носом своим кустарным товаром! А все потому, что находятся лохи, которые у них покупают! Потворствуют незаконной тоговле! Вот если бы бойкотировать эту торгашню, да пару раз написать куда следует...

– Я думаю, разрешение на торговлю здесь есть у всех, - неспешно ответил Коган, краем глаза увидев, как двое вокзальных полицейских покупают у мужчины с переносным холодильником по бутылочке минеральной воды и половчее перехватил тяжелую банку меда, - а если кое-у-кого деньги на полпути закончились, пенять надо только на себя, а не срывать злобу на окружающих.

Скандалист присмотрелся, узнал Когана и с обескураженно вытянувшимся лицом ретировался.

Зазвонил Наташин телефон.

– Ну, как ты едешь?
– спросила мама.
– Все нормально? Где вы сейчас стоите?

– В Россоши. Купила тебе меда. А как ваши дела?

– Очень сильный ветер, прямо шквальный, - вздохнуда мама.
– У нас в низине потише - горы защищают, а у моря, говорят, просто стихийное бедствие.

Наташа посмотрела на вечереющее небо. Сейчас было относительно тихо. Но в трубке в отдалении действительно доносилось свирепое завывание ветра.

– Поэтому я на всякий случай хочу тебя предупредить, - продолжала мама, - только что по телевизору в новостях прозвучало, что завтра могут закрыть переправу, пока шторм не утихнет.

"Так... Верно чуяла Ефимова чуйка: вот и начались проблемы!".

– Блин!
– сказала она.

– Что тут поделаешь, это стихия, - назидательно сказала мама, - с ней лучше не шутить.

– Воображаю, что скажет Ефим, узнав, что все же опоздает на прения!

– Прения можно и перенести, - возразила мама, - а в море в сильный шторм выходить нельзя ни в коем случае. Не вздумайте искать какого-нибудь лихача на катамаране, если паромы перестанут ходить!

– У каждого своя правда, - подумав, сказала Наташа, - конечно, с "девятым валом" шутки плохи, и только сумасшедший рискнет переплывать пролив, когда волны высотой с трехэтажный дом. Но человек, которого уже полгода из СИЗО по судам мотают, дни считает, ожидая, когда закончится этот фаршированный цирк, и ему каждая задержка втрое дольше кажется...

Мать и дочь помолчали. Эта тема была им знакома не по наслышке и до сих пор вспоминалась болезненно. Да, Наташа хорошо знала, как долги дни неволи, как тяжело переносить бесконечные отсрочки, задержки и переносы и видеть, что дело или еле движется, или вообще замерло. А мама хорошо помнила волокиту с передачами и свиданиями, отписки и отговорки чиновников и их равнодушные лица: "У нас все нормально, а на остальных - наплевать!".

– Не думаю, что Ефим очень поможет своему подзащитному, если утонет в шторм, - наконец сказала мама.

– Да, где он еще найдет такого самоотверженного адвоката, - полушутя откликнулась Наташа.

Коган отреагировал именно так, как она и предполагала.

– Если бы это было не из области фантастики, я бы предположил, что этот шторм вызвали судья и прокурор, - досадливо сказал он, - все полгода они ставят нам палки в колеса, под любым предлогом норовят лишить нас слова или отклонить наши доказательства защиты... Но я-то подводные камни хорошо знаю и умею обходить, и на прениях этих засранцев без штанов на улице пустил бы. Может, они духом воспряли, узнав, что я могу застрять в дороге!

– Белла и Витя тоже хорошие адвокаты, - обиделась за мужа и подругу Наташа, - и на прениях смогут держать оборону до прибытия тяжелой артиллерии в твоем лице.

– Мдаааа, - промычал Ефим, - Белка-то молодая еще, необстрелянная...

– А ты вспомни, сколько дел вы уже вместе выиграли!

– А Витька твой только в телешоу такой умный.

– Однако это именно он придумал ловушку на Оккервиль для Вальтера!

– Ладно, сдаюсь. Твоя взяла. Это я от досады ворчу, - Коган был мрачнее тучи.
– Ты же знаешь, я не выношу, когда работа тормозит!

– Знаю и понимаю, Фима.

– Главное, если бы только удалось найти того, кто на самом деле украл диадему из музея!
– Коган растянулся на своей полке и закинул руки за голову.
– Вот что сразу же сняло бы все обвинения с нашего клиента! А так, даже если и удастся вытащить его из изолятора, он будет под подозрением, под колпаком, под дамокловым мечом нового ареста!

– Ищи ветра в поле, - махнула рукой Наташа, - если до сих пор не нашли, то скорее всего диадема уже давно на материке, в чьей-то частной коллекции за семью замками.