Жена для киллера

— Скажи мне кто это? Быстрицкий? — не отступала я.

— Быстрицкий… Человек, который испоганит жизнь, каждому ради новой звезды на погонах.

Андрей продолжает, сидеть смотреть на меня. Понимаю, что ответа от него не дождусь.

— Прихожу к тебе каждый день. Смотрю на тебя и ничего не вижу кроме холодного взгляда. Неужели я хоть чуточку не заслуживаю твоей любви?

Понимаю, что ответа на свой вопрос, так и не добьюсь. Слушать его бредни — не слишком хочется. Ложусь в кровать, накрываюсь теплым одеялом и поворачиваюсь к нему спиной.

— Спокойной ночи!

Почувствовала себя спокойно лишь, когда в комнате погас свет, и за Андреем громко захлопнулась дверь. Я еще долго не могла заснуть. Клещами из него не вытянешь правду. Ни у трезвого, ни у пьяного. Понимаю, что ему совершенно не выгодно выкладывать мне все, как на тарелочке. Нужно найти человека, которому выгодно. Кому? Ах, Марат как же мне тебя не хватает! Ты бы обязательно мне помог. Почему ты ушел, вот так ничего не дав мне объяснить.

Я лежала в полной глухой темноте. Заснуть не получается. Встаю с кровати, подхожу к окну. Отодвигаю шторки и смотрю через панорамные окна на изумительно-красивый ночной город. Горят миллионы ярких огней. Мерцают, как новогодние лампочки на высоченных зданиях, виднеющихся вдали. Вдруг перед моими глазами что-то вспыхивает. Громко. Ярко. Мой взгляд оцепенел от такой красоты. Кто-то запустил салют. Вспомнила Марата. Нашу прогулку по Москва-реке. Тогда тоже был салют. Такой же бьющий по глазам, не улавливаемый одним взглядом.

Мне нужен репортаж. Сенсационное заявление, которое поднимет шумиху, привлечет общественность. Только так я смогу распутать клубок, образовавшейся вокруг меня. Нет, полицейским я больше не верю. Вспоминаю слова отца Марата, анализирую. Нужно найти человека, который сделал бы такой репортаж. Хорошо, если это будет женщина, которая меня поймет и не осудит.

Салют также внезапно заканчивается, как и начался. Отхожу от окна и ложусь в кровать. И снова завтра утро. И снова Андрей.

С Андреем мы встретились, как я и предполагала рано утром за столом. Я готовила омлет. Андрей любит пышный, такой, как подают в гостиницах, но у меня такой никогда не получается. Может туда добавляют, какой-то секретный ингредиент? Потому что стоит мне открыть крышку, как моя пышненькая яичница тут же спускается вниз и напоминает светло-желтый пласт.

Расставляю приборы, а он смотрит на меня каменными глазами. Его волосы неровно уложены, впервые вижу, что ему плохо после вчерашнего. По всей видимости, он хорошо перебрал.

— Налей стакан воды, — говорит, продолжает смотреть на меня и облизывает пересохшие губы.

Наливаю из кувшина воду и протягиваю ему. Пьет, вижу, как его глаза оживляются.

— Ты не сдержала свое слово.

— Сдержала. Ты же сам сказал, что после свадьбы. Когда выпившим был. Вчера. — Приходится врать. Расставляю тарелки с омлетом и сажусь за стол напротив него.

— Приятного аппетита! — смотрю в свою тарелку и ничего не могу поделать с собой. Завтрак у меня опять отменяется.

Андрей встает со своего места, подходит ко мне:

— Ты же сама меня провоцируешь. Вот этот халатик, зачем надела?

Я смотрю на короткий шелковый халат, который едва прикрывает мои колени. Обхватываю его край и стараюсь хоть как-то натянуть, чтобы прикрыть свои ноги. Что было в шкафу, то и надела. Висела бы паранджа — выбрала ее.

Андрей становится передо мной на колени, кладет свою большую голову на мои ноги. Чувствую, как колит его жесткая щетина. Поднимаю руки над его головой. Вот так в застывшем состоянии держу их и не знаю, что предпринять.

— Понимаю, ты оттягиваешь момент. Не хочешь… А мне с тобой хорошо, вот так просто. Потому что ты рядом.

Сдаюсь. Провожу рукой по его волосам и чувствую, как он вздрагивает от моего легкого прикосновения.

— Андрюш, у тебя все будет хорошо, все…

Он медленно начинает целовать мои колени. Затем напористо встает, подхватывает меня на руки и несет в свою комнату. Ничего не могу сделать. Остается смириться. Даже закричать не могу. Он закрывает мой рот бешеным поцелуем.

Глава 57

Больше всего на свете, я не хотела оказаться здесь. В его постели. Андрей гладит мои волосы, шепчет: «Моя родная, самая лучшая». Отвернувшись к нему спиной, решилась спросить:

— Почему ты мне ничего не рассказываешь? Как все прошло? Как Марат?

— Зачем? Меньше знаешь — дольше спишь.

— Я хочу знать. Я имею на это право, — встаю с кровати, одеваюсь и подхожу к белой двери. Оборачиваюсь, смотрю на довольное лицо Андрея. Он, поднявшись на локти, заинтересованно смотрит на меня.

— Довез его до сто пятого километра, затем пересел в другое авто и приехал сюда. Он сам тебя нашел. А с его талантами попасть в мою квартиру — не составит никакого труда. Тем более у меня пропали ключи.

Значит, Марат приходил за мной. За мной! Это мысль заставила меня почувствовать себя гораздо лучше.

Покидаю его комнату, так ничего не ответив. Спускаюсь на кухню и как обычно принимаюсь готовить завтрак. Открываю холодильник, беру сыр, молоко, зелень. Сегодня на завтрак у нас будут оладьи. Себе сделаю фруктовый салат.

После завтрака Андрей сразу же уехал. Поцеловал несколько раз в щеку, спросил, какие планы у меня на день и уехал. Счастливый, довольный, как мартовский кот. Как только за ним закрылась дверь, я тут же побежала одеваться.

Садится за руль — до сих пор боюсь. Можно на метро, затем автобусом, но мне почему-то такой пусть показался еще длиннее. Поэтому решила ехать на машине.

Свой путь я держала к Борису Петровичу. Может Марат там? Просто встречусь с ним. Расскажу ему, все объясню.

Еду к нему. Чувствую себя последней сволочью, а все равно еду. Так тянет меня к нему, невозможно передать и объяснить тоже сложно.

Дорога занимает у меня несколько часов. Стараюсь ехать аккуратно, но что-то меня так и подбивает, как можно сильнее вдавить педаль газа и нестись на полной скорости к нему. Единственному человеку, которого я хочу видеть и слышать.

Подъезжаю к дому Бориса Петровича. На первый взгляд, все, как обычно. Окна — зашторены. Вокруг — никого. Где-то вдали слышно, как лают собаки. Захожу во двор, и буря эмоций накрывает меня. Сердце бьется сильнее, учащенней. Не понимаю, что я сейчас скажу ему, если увижу. Просто посмотрю в глаза. А дальше? Что говорить дальше? Просто буду стоять, как истукан и молчать?

Стучусь в дверь — тишина. Никто не спешит открывать. Заглядываю в окна — сплошная темнота. Никого. Куда он подевался?

Мои предположения, что дома никого нет, развеял незнакомый женский голос, который я услышала за своей спиной.

— А вы к кому? — раздался вопрос, который заставил меня развернуться и посмотреть на обладательницу грубого, слегка хриплого гласа.

— К Борису Петровичу, — мягко отвечаю. Смотрю на свою собеседницу и вижу перед собой женщину лет сорока, замотанную в красный платок. В руках у нее два пустых ведра. Не верю в приметы, но тут мне показалось, что ситуация особенная. И два пустых ведра — не к добру.