Жена моя…
Шрифт:
– Степан, я вам не верю. Вы разыгрываете нас всех. Вы неделю назад бушевали в моем доме и заявляли, что вместе с сыном уедите и начнете новую жизнь… Зачем было жениться, ребенка заводить, раз так все плохо?
– Да и возьму Мишку, может по суду его не ей, а мне присудят. И возьму! Но не так же!
– Может, ты тут комедию разыгрываешь…
– Думайте, что хотите! И за задержание ответите! Еще журналистов сюда притащил! На собственном горе пиарится! – и парень сплюнул.
Что за настойчивый свет за окном? Или ей снится инопланетный корабль? Это опять у соседей что-то происходит. Теперь электричество было
Из-за слепящего прожектора с трудом разглядела, как Воронин вышел из дома и направился к машине. Видимо, получена информация о местонахождении малыша. Теперь все образуется!
Проснулась она в обед, и снова не по своей воле. Звонил Больцов, который был в курсе очередного происшествия. Оказывается, Воронину глубокой ночью позвонила дочь, ее что-то страшно испугало, и она умоляла немедленно приехать. Чувствуя, что взрослый человек практически не в себе, Воронин понесся ее спасать.
– Спас? – с надеждой поинтересовалась Любовь.
– Какое там! Воронин чуть сам не угодил в раскрытый погреб, где обнаружил свою дочь.
– Живую?
– У Нины была сломана шея. Она, возможно, оступилась и спиной упала в глубокий погреб. Или ее кто-то туда толкнул… Мне очень жаль, Любовь, что разворачиваются неприятные события, но мы вызвались помочь…
– Конечно, попытаемся. Я, Семен Иванович, сейчас перекушу и зайду к Воронину. Кстати, он вам номер сотового дал?
– У вас есть его визитка…
– Ах, да!
– Он сейчас не дома. Звонил мне из прокуратуры и затем собирался ехать в морг.
– Несчастный человек! Видимо, у него есть враги, задумавшие его уничтожить.
– Похоже, что так. Необходимо выяснить, кто они?
Глава 4
Больцова попросили присутствовать на допросах. Так как просьба исходила от главы района, отказываться он не стал. Любовь попала в эту круговерть и пока любезно разделяла чужие проблемы, но уместно ли дальше ее посвящать во все эти дела?
Воронин вскоре позвонил сам и предложил заехать за ней и Больцовым. Похоже, он счел ее мостиком к приезжему следователю-профессионалу. Человек по-прежнему не знал, как и с кем бороться. Он настоял на том, чтобы весь следственный отдел собрался на совещание и уговорил разрешить присутствовать Любови и Больцову. Местные специалисты, скрепя сердце, согласились на такое странное собрание.
Кутузов – начальник следственного отдела прокуратуры, пригласил всех в свой кабинет. Последними вошли, похожий на восставшего из гроба мертвеца Воронин, и, осунувшаяся не только от своих передряг Любовь. Кутузов начал с соболезнований и, затем, как бы неуместно, спросил о сроке избрания главы. Срок истекал через два месяца, и скоро будут объявлены выборы.
– Кто еще претендует на эту должность?
– Эвелина Гальская, хозяйка гостиницы «Купава», и, поговаривают, ваш заместитель Шестов.
– Эвелина? – подпрыгнул Воронин.
– Вы удивлены? А ведь она давно и успешно занимается и бизнесом, и
общественной работой. Сколько благотворительных мероприятий провела для сельчан! Народ, кстати, за нее горой.– Какой разговор – человек достойный, как, впрочем, и мой заместитель, но к чему вы сейчас об этом. Вы думаете, чтобы меня выбить из колеи, кто-нибудь из них может пойти и на похищение, и на убийство?
– Мы обязаны проверить все версии.
– Это одна версия, а какие еще? – Любовь Бови сразу пожалела о своей несдержанности.
– Кутузов исподлобья посмотрел на заезжую выскочку и ехидно сказал: «Вы, мадам, можете, и призрак считать за версию и гоняться за ним на досуге».
– О чем это вы?
– Коллеги, давайте, по существу! Глеб Аркадьевич, расскажите еще раз, как все было.
– Я расскажу. Но кто сейчас ищет моего внука?
– Все ищут, вы же знаете, что вся полиция на ногах, ДПС…
– Я проснулся от звонка Нины, сложно было разобрать вначале, я даже подумал, что голос не ее: «Папа, скорей приезжай! Я вижу Тоску в нашей ограде! – Сейчас приеду! Кто в ограде? – Она пришла за мной. Я погибла!».
– Что за бред? – Поморщился Кутузов.
– Согласен! Бабья дурь. Но она была страшно напугана.
– Вы мигом подъехали и …?
– И тишина, ворота настежь, дочери нигде нет… Зашел, зову ее, в доме нигде нет света, двери настежь, заглянул, позвал – никого, оглянулся, во дворе сарай – тоже настежь, зашел – темнота, окликнул – никого. Достал сотовый – ей позвонить…
– Позвонили?
– Услышал звук ее телефона из глубины сарая, откуда-то снизу. Подсвечивая своим мобильным, пошел на звук: погреб открыт, мелодия из глубины погреба. Посветил в погреб – лежит на спине моя Ниночка…, – Воронин закрыл лицо руками.
– А свет не пробовали включить?
– Не было нигде света. Или авария на сетях или что-то случилось у нее на усадьбе.
– Аварии не было…
– Я позвонил вам, в «скорую». Побежал к машине, чтобы подъехать к погребу и осветить его.
– Ничего на улице не заметили?
– Ничего! Хотя…
– Что вы сейчас вспомнили?
– Нет! Ничего и никого я не видел! – Воронин обвел взглядом всех присутствующих.
– Как вы поняли, что … – Кутузов закашлялся, – что ей нельзя уже помочь?
– У Ниночки были широко открыты глаза. Она лежала с открытым ртом в очень неестественной позе. Г-г-голова лежала в жиже. Мерзкой черной жиже! – Воронин терял самообладание.
– Она лежала в собственной крови, – уточнил Сомов, заместитель Кутузова. – Мы приехали буквально минут через десять после звонка Глеба Аркадьевича. Нина Тачук была мертва.
– Тачук – это она по мужу? – переспросила Любовь у Больцова.
– Ага, бандеровец недобитый! Хорошо, что выгнала этого гарного хлопца! – неожиданно встрял Сомов.
– Позвольте, что вы такое говорите? Что вам сделал Степан Тачук? Что за предвзятое отношение к задержанному? – возмутился Больцов.
– Прошу меня извинить! – Привстал с места Сомов, прижав руку к широкой груди. – Родительница моя чудом осталась жива, когда после войны в Западной Украине орудовал Бандера, а дед с бабкой там и полегли. Ненавидели там русских.
– Причем тут Степан Тачук? Мало ли среди нас хохлов, которые всю жизнь, поколениями здесь живут? Степан, кстати, родился в Купавино, – выговаривал коллеге Кутузов.