Жена напрокат
Шрифт:
– Помню, конечно.
– Мы будем мужем и женой, разделим вся тяготы и радости! – вдохновенно сказала Надя. – Я думаю, что это слишком большая удача, чтобы отказываться от неё. Потом мы будем как сыр в масле кататься!
– Думаю, даже после прекращения карьеры нас ждёт безбедное будущее.
– Да, милый. А наш век недолог, сам знаешь. Я, к сожалению, не Наоми Кэмпбелл! Моя карьера яркая, но скоротечная. Да и ты не Владислав Третьяк…
Я не стал поправлять Надю, объясняя, что я не защищаю ворота, я играю на позиции крайнего левого нападающего.
– Ладно!
– Что? –
Я, конечно, делал ставку на стремление Нади быть успешной и обеспеченной, но я готовился к длительной осаде и многочасовым уговорам. Но Надя согласилась легко и просто! Поневоле я почувствовал небольшое разочарование.
– Да, Данюсь. Я тебе доверяю. Уверена, что ты будешь заниматься всем этим как работой, да?
– Конечно, – ответил я, впрочем, без особой радости.
– Иду! – сказала Надя куда-то в сторону. – Слушай, меня уже ждут девочки! Мы идём знакомиться с местными звёздами. Надо засветиться в определённых кругах, сам понимаешь!
– Хорошо, иди!
Надя чмокнула телефон, а потом неожиданно спросила.
– Данюсь, а она красивая?
– Кто? Да нет, конечно же! Самая настоящая мышь! – ответил я. – Нет, я не считаю её красивой!
За моей спиной раздался грохот. Я вздрогнул и обернулся. В дверях комнаты стоял Мирон. Он свалил с тумбы огромную вазу на пол, разбив её.
– Мне пора! – торопливо попрощался я с Надей. – Эй, парень, а ты что тут делаешь?
– Моя мама – самая красивая, понял? – насупился Мирон и пулей умчался обратно.
Я схватился за голову, застонав.
Чёрт! Как много успел услышать пятилетний малыш? И что из услышанного он расскажет своей матери?! Похоже, что я влип по-крупному!..
Глава 15. Даниил
Я вернулся под оглушительный грохот и возмущённый крик Насти:
– Мирон! Что это за поведение?!
Я вошёл в гостиную, увидел, что Мирон смёл с нижней полки кубки и награды на пол. Настя увидела меня и смутилась:
– Извини! Не знаю, что на него нашло! Он обычно себя так не ведёт! Сейчас всё подниму, главное, чтобы не разбилось ничего!..
Настя засуетилась, а мне стало банально совестно. Мирон, скорее всего, услышал часть разговора или весь разговор. Неглупый малый! Он понял, что я говорил о его маме. И, как положено настоящему мужчине, вступился за неё способом, доступным его возрасту. Получается, что я веду себя хуже пятилетнего сына.
– Не разбилось ничего, не суетись… – махнул я рукой. – Сейчас домработница всё уберёт.
– Не надо. Мирон, подойди. Ты раскидал? Раскидал. Теперь помоги мне всё убрать. Подавай мне все кубки по очереди.
Мирон исподлобья посмотрел на меня, но не стал перечить Насте на этот раз. Мальчуган молча поднимал медали, награды и подавал их Насте.
– Мирон, не забывай, что ты в гостях, и поступать так очень некрасиво. Даниил просто больше не захочет с тобой дружить после твоей гадкой выходки.
– Ну, и не надо! – буркнул Мирон и убежал, сев на диван.
Ноги Мирона не доставали до пола. Он обхватил себя ручонками и насупился. Настя хотела позвать его ещё раз,
но я остановил её.– Не надо, Насть…
Я обхватил её за локоть. Руку убирать не захотелось, еле заставил себя это сделать.
– Я сам тебе помогу навести порядок.
– У тебя много наград, – сказала Настя, чтобы не висела неловкая пауза. – Видимо, ты отличный хоккеист!
– Не смотришь хоккей?
– Извини, но нет. Я, конечно, знаю тебя, как известного игрока. Твоё имя на слуху, но на этом мои знания о хоккее заканчиваются.
– Хочешь посмотреть на игру? – предложил я. – Вместе с Мироном?
– Даже не знаю, Даниил. Только если это будет интересно Мирону.
– Замётано! Сейчас договоримся!
Я сел рядом на пол у ног Мирона, прислонившись спиной к дивану. Я наблюдал за Настей. Гостиная была огромной, поэтому наш с Мироном разговор вполголоса Настя бы не услышала.
– Чего губы надул, Мирон?
– Ничего. Я с предателями не разговариваю! – выпалил мой сын.
– С чего ты взял, что я предатель?
– Ты сказал, что моя мама некрасивая. А это неправда! Моя мама самая красивая!
Я перевёл взгляд на Настю. Она как раз поднимала приз «Золотой шлем», бережно ставя его на полку. Да, Настя красивая, пришлось признать мне. Особенно когда наклоняется и словно нарочно демонстрирует мне круглую попку.
– Почему ты решил, что я говорил о твоей маме?
– Ты говорил о мыши. Я слышал, как ты называл мою маму «мышкой»…
Чёрт! У Мирона отличный слух! Я могу только гадать, когда он успел услышать это фривольное обращение. Значит, нужно контролировать свой язык в присутствии сынишки.
– Э-э-э… парень, тут ты ошибся!
– Почему? Я всё слышал!
Мирон пытливо посмотрел на меня.
– Я считаю твою маму очень красивой, – признался я. – Я даже хочу пригласить её погулять, но боюсь, что она откажется. Потому что нужно будет присматривать за тобой.
– Правда?
Я внимательно посмотрел на аппетитную фигуру Насти, признавшись:
– Правда, конечно же.
– А мышь? – не унимался Мирон.
– «Мышь» и «мышка» – это разные обращения. Мышью я называю неприметных и некрасивых женщин.
– Как воспитательница в детском саду? – уточнил Мирон.
– Я не видел эту женщину, но если она не такая красивая, как твоя мама, то да, она мышь.
– Хм… А мышка?
– Мышка – это ласковое прозвище.
– О-о-о-о… – задумался Мирон и сделал вывод: – Значит, я зря разбил твою вазу?
– Абсолютно точно. Зря.
Мирон насупился. Я делал в детстве точно так же, когда сам признавал свою вину, но не хотел говорить об этом вслух.
– Не переживай. Эта старая бабушкина ваза мне никогда не нравилась и мешала, – сказал я. – Ну, что, мир?
– Мир! – улыбнулся Мирон.
– Дай пять, парень! А как насчёт того, чтобы сходить на хоккей?
– На настоящий?
– Разумеется, на настоящий!
– Я спрошу у мамы!
Мирон подскочил и подбежал к Насте, обняв её за ноги. Ах же ты хитрец! Они пошушукались о чём-то вдвоём, причём я усердно делал вид, будто не знаю, о чём они говорят.