Жена самурая

Рэйко выбралась из кадушки. Пока служанки промокали ее полотенцами и умягчали душистыми маслами кожу, расчесывали черепаховыми гребнями волосы, она размышляла уже на другую тему.

Согласно многовековым устоям, основной долг жены — подарить мужу наследника. Несмотря на всю свою эмансипацию, Рэйко страстно хотела ребенка. Между тем замужем она почти год, а беременности нет как нет. Неужели она бесплодна?

В прошлом месяце у нее случилась задержка. Она обрадовалась, что носит наследника, но ничего не сказала Сано, боясь: вдруг придется разочаровать? Лучше подождать еще месяц, а уж потом порадовать мужа доброй вестью.

Когда Сано вернулся, Рэйко сидела в спальне, завернувшись в домашний шелковый халат, и сушила волосы на ночном ветерке.

— Что сказал сёгун? — громко спросила она.

Сано опустился на колени рядом с ней. Услышав о клевете Янагисавы и о недовольстве Цунаёси, Рэйко нахмурилась. Удар по чести мужа больно отозвался в ее душе.

— Правда, у меня есть шанс все поставить на место, — попробовал утешить ее Сано. — Сёгун посылает меня в Мияко для выяснения причины смерти придворного министра.

Рэйко охватило смятение. Резиденция императора так далеко, и сколько продлится разлука, неизвестно. От слез заблестели глаза, похожие на лепестки лилии. Однако Рэйко не позволила себе расплакаться. Она поняла, как много значит для Сано грядущее расследование, и не захотела обременять своей печалью мужа.

Отвернув лицо, Рэйко поднялась и тихо произнесла:

— Пойду соберу тебе вещи.

Сано поймал ее за руку:

— Я решил, мы вместе отправимся в Мияко.

— Что?! — Рэйко чуть не подпрыгнула от восторга: жены, как правило, не сопровождали мужей в поездках. Она смущенно посмотрела на Сано.

Он улыбнулся:

— Ты отказываешься помочь мне с этим делом?

— О нет! — Рэйко бросилась Сано на шею.

Он крепко обнял ее и расцеловал.

— Я всегда мечтала о странствиях, — призналась Рэйко. — Какое замечательное приключение!

— Мне еще нужно выправить для тебя проездные бумаги, — сказал Сано, отпуская ее. — Это может вылиться в целую проблему.

Бакуфу запрещало высокопоставленному самураю путешествовать с семьей, предпочитая держать родственников в заложниках, на случай если самурай взбунтуется. Но возможное препятствие не обескуражило Рэйко, как и предполагаемая беременность. Она мысленно похвалила себя за то, что не проговорилась мужу о задержке регул. Новость наверняка изменит решение Сано. А зачем? Она сильная и здоровая, легкая авантюра ей не повредит.

— Думаю, влиятельные друзья окажут тебе содействие.

— На многое не рассчитывай, — предупредил Сано. — В Мияко законы и обычаи как и везде. А в императорском дворце вообще особые правила. Не исключено, что у тебя там будет еще меньше свободы, чем здесь.

— За меня не беспокойся, — жизнерадостно прощебетала Рэйко, открыв гардероб и перебирая кимоно. — Главное, мы будем вместе.

— Согласен.

Металл, прозвеневший в его голосе, заставил Рэйко замолчать. Обернувшись, она спросила:

— Ты берешь меня с собой, чтобы канцлер Янагисава не причинил мне вреда, пока тебя нет, ведь так?

— И потому, что ты мне нужна, — сказал Сано, беря ее за талию.

Рэйко положила руки ему на плечи.

— Мы раскроем это дело, восстановим твое доброе имя и вернем благосклонность сёгуна, — пообещала она.

2

Прежнюю и новую столицы соединяла дорога Токайдо. Она тянулась с востока на запад страны мимо деревень и лесов, вдоль морского побережья, через реки и горы. Чета Сано Исиро передвигалась с подобающей важному чиновнику пышностью. Всадники несли знамена с гербами клана Токугава, за ними шагали воины с мечами и копьями. Далее, рядом с паланкином, где сидела Рэйко, гарцевал Сано. Следом трусили два детектива, взятые сёсаканом вместо старшего помощника. Затем следовали слуги с багажом, замыкали процессию пехотинцы.

На пятнадцатый день пути они увидели раскинувшийся на равнине Мияко. К востоку от города маячили горные вершины, увенчанные облаками, лесистые склоны покрывал туман. Воздух был влажный и по-тропически теплый. Жужжали мухи, роились комары. Бамбуковые заросли с суставчатыми зелеными стволами и листьями, похожими на перья, служили оградой и крышей дороги. За ними раскинулись покрытые буйной зеленью рисовые поля. Крестьяне ехали на бычьих упряжках; цапли копались в канавах по обочинам; стаи диких гусей бороздили небо.

Рэйко, усталая и насквозь пропотевшая, обмахивалась веером. Теперь она знала, что испытывает женщина, пустившаяся в долгий путь. Жара, грязные придорожные гостиницы и сомнительная еда были наименьшим злом по сравнению с унижениями на пропускных пунктах. Раздав взятки мелким сошкам, Сано оформил Рэйко необходимые бумаги. Однако ни паспорт, ни высокое положение мужа не спасли Рэйко от обысков и перетряхивания личных вещей. Помощницы инспекторов, выспрашивавшие у Сано, с какой целью он взял с собой жену, ощупывали Рэйко с головы до ног на предмет наличия секретных бумаг или оружия и рылись в ее сумочке, словно надеялись за подкладкой отыскать запас дымовых бомб. Законы большой дороги были добавочным мучением. Обычай не разрешал женщине ездить верхом; бакуфу из страха перед мятежами запретило населению перемещаться по Токайдо и другим стратегически важным путям на всех видах колесного транспорта, кроме бычьих упряжек. Таким образом, дамы были вынуждены путешествовать в паланкинах — душных кабинках на носилках. Рэйко сожалела и о денежных расходах, и о потерях времени, причиной которых послужила.

Она сказала Сано через окошко:

— Прости, что я создаю тебе столько проблем.

Он влюбленно посмотрел на нее:

— Ты не создаешь проблем. Ты приносишь мне одну только радость.

И все-таки он явно был вымотан. Сказывался хронический недосып. Хотя солдаты несли круглосуточный караул, Сано опасался наемных убийц Янагисавы. Куда как просто списать покушение на бездомных бродяг! Опасения имели под собой почву. Перед отъездом из Эдо Сано уволил слугу, который в порыве раскаяния признался, что рассказал канцлеру о засаде в Табачном переулке. Рэйко догадывалась: муж предвидит, что в Мияко его ждет не столько помощь в работе, сколько противодействие ей.

Следовавший позади детектив Марумэ пожаловался:

— Милостивые боги, эта жара невыносима. Впрочем, — он выдержал паузу, — страдание полезно для души. — И расхохотался, продемонстрировав веселый нрав. — Будь я таким же тощим, как вы, Фукида-сан, погода меня не раздражала бы так сильно.

Рэйко через заднее окно взглянула на второго детектива: всегда серьезный Фукида выглядел старше своих двадцати пяти лет. Сын мелкого вассала клана Токугава, молодой самурай был неравнодушен к поэзии. Он произнес нараспев:

Пусть летний день обжигает кожу,

Вечер на мосту Сандзё охладит меня.

Упоминание об очень известном объекте на реке Камо приободрило Рэйко: до Мияко осталось меньше часа пути. Когда начнется расследование, она покажет, что является для Сано подспорьем, а не помехой.

Токайдо упиралась в Большое укрепление — глинобитную стену, окружавшую Мияко, как горная гряда. Коньки крыш и площадки пожарных вышек едва виднелись поверх городской стены. Большое укрепление, вспомнила Рэйко, было построено сто лет назад Тоётоми Хидэёси, который сражался под командованием Набунаги Оды, а после смерти господина стал правителем Японии. Будучи губернатором Мияко, он отстроил опустошенную войной столицу, придав ей нынешний облик. Когда процессия приблизилась к Большому укреплению, Рэйко увидела главные ворота Расёмон. Красные столбы поддерживали двускатную крышу с золотыми украшениями; пролет каменных ступеней вел в город. Рэйко всегда мечтала увидеть место, где произошло так много исторических событий. Она даже поежилась от восторга.