Женское счастье

Потом отскребаю себя от кровати, иду в туалет и ванную. Долго умываюсь прохладной водой. Сегодня меня хотя бы не полощет. Только голова тяжелая. По поводу сестры решаю преждевременно не волноваться. Она же сказала, что с ней всё в порядке, а остальное решаемо.

Проверяю телефон. Там от Германа сообщение: "Буду к вечеру". И пополнение на мою карту на 10 000 рублей с припиской: "На мелкие расходы". Он вообще так давно уже делает. Не спрашивая. Просто пополняет карту. Суммы не астрономические, но если посчитать за месяц, то набегает сумма, превосходящая моя учительскую зарплату. И не в один раз. Когда я попыталась сказать, что я - не содержанка, Герман потер лоб, вздохнул и сказал, что, когда я придумаю, как можно прожить без денег, тогда он мне и перестанет их переводить. На этом разговор был закончен. Не знаю, хорошо это или плохо, но я твердо уверена, что в чем, в чем, а в том, что он тратится на меня, он меня никогда не упрекнет.

Сестра появляется практически сразу, как только я выхожу из ванной.

И когда я ее вижу. то начинаю сомневаться, что ничего не случилось. Она не накрашена, со взлохмаченными волосами, с широко распахнутыми глазами и явно собирается мне заявить, что наступил зомби-апокалипсис.

– Жас? В чем дело?
– осторожно спрашиваю, просыпаясь окончательно.

Она бегает по кухне Германа от одной стены к другой.

Услышав мой вопрос, резко останавливается и произносит:

– Я переспала с Антоном.

Я нашариваю ногой позади себя стул и говорю:

– Фух! Напугала, дура, - я уже чего только не придумала.

Она замирает напротив меня со скорбным выражением лица.

– И это всё, что ты мне скажешь?
– вот сейчас я вспоминаю своё поведение, когда директор показал мне то видео. И вселенская трагедия, которую я тогда пережила, кажется мне глупой. У людей ежедневно случаются такие беды, которые ничем невозможно исправить. А тут... Просто нужно уметь смотреть на вещи под правильным углом и не преувеличивать их значимость.

– Нет. Не всё. Тебе понравилось?
– Антон - взрослый, состоявшийся человек и, возможно, он именно тот, кто нужен Жасмин.

Её лицо приобретает еще более озадаченное выражение.

– Да...
– звучит как-то совсем нерешительно.

И дальше уже с большей силой:

– Но он отец Влада! И это неправильно!

Как же хорошо, что мы друг у друга есть.

– Кто сказал? Влад - мертв. И прости меня, пожалуйста, был редким мудаком, который раз за разом разрушал твою жизнь. А Антон - он умеет заботиться. И любить, я надеюсь, тоже умеет. Почему не попробовать?

Теперь уже Жасмин похожим жестом нащупывает стул и опускается на него.

– А ребенок? Как ему это всё объяснять?

– Пока маленький - никак. Вырастет, можно рассказать. С чего такая паника, Жасмин? Ты же всегда мне говорила, что нужно сохранять хладнокровие...

– Советовать оказалось проще, - выдыхает она.

И тут же вздрагивает. У нее в сумочке звонит сотовый. Только она не достает его.

– Ты почему не ответила?

– Это Антон.

– И?

– Что я ему скажу? Он уже несколько раз позвонил...

– И ты не отвечаешь? Ты человека до сердечного приступа сейчас доведешь, Жас.

Из ее сумочки снова раздается мелодия.

– Ответь уже, - укоризненно качаю я головой.

Она секунду смотрит на меня, потом лезет в сумку и достает сотовый со словами:

– Я - такая дура!

Дотрагивается до экрана:

– Алло!
– раздается в кухне ее ставший внезапно высоким голос.

Непрошибаемая Жасмин Генриховна нервничает. Оказывается, ничто человеческое ей тоже не чуждо.

– Я - у Дани. Нет, не у нее дома. Да, у Леднева. Я... Антон...

Но тот уже отключается.

– Он сюда едет?
– догадываюсь я.

– Да.

Через секунду добавляет:

– Я, наверное, домой поеду.

И правда все умные, пока со стороны смотрят на чужие проблемы.

– Нет, никуда ты не поедешь, - прекращаю я этот цирк, - Дождешься Антона, поговоришь с ним. И только потом - поедешь домой. Если захочешь.

Сестра какое-то время смотрит на меня, как на врага.

После уже спокойнее интересуется:

– Валерьянка есть?

– Есть.

– Давай.

Сестра пьет желтенькие, маленькие таблеточки. Ей их гинеколог назначал. Ото всего, по-моему.

И то ли они действуют, то ли шок прошел, говорит.

– А правда - что это я? Антон мне нравится. Обо мне так вообще никто не заботился, как он. Секс у нас был улетный. Так что со всем остальным я разберусь.

Еще через пару минут просит сделать ей чай с лимоном - вредные доктора запретили Жас кофе (беременным не рекомендуют, да и давление у нее повышается).

Еще через несколько минут с интересом смотрит на холодильник:

– Слушай, поищи мне там что-нибудь поесть...

– А сама чего?

– Как-то рано Германа самой обжирать. А тебе уже можно.

– Железная логика, - лезу в холодильник.

Там есть молоко. Хочу манной каши.

– Кашу манную со мной будешь?

– Буду, - сестра теперь не привередничает, - И рыбы нет? А то бы бутербродик...

Когда я открываю дверь Антону, то провожаю его на кухню. Жас за столом уминает манную кашу и бутерброды с красной рыбой.

Антон тоже нашаривает стул позади себя и выдыхает:

– Фух! Напугала...
– правда, как настоящий джентельмен, обидный эпитет не употребляет. Может, думает, конечно. Но при этом так на Жасмин смотрит, что у меня делается спокойно на душе за сестру. Впервые за очень долгое время.

– Будешь завтракать?
– спрашиваю у мужчины.

Он соглашается. Время мы проводим очень тепло и приятно. После он незаметно убеждает Жас поехать с ним и дать мне отдохнуть.

А я решаю чем себя занять до возвращения Германа. Выбираю мирный вариант.

Пишу Герману:"Будешь домашний борщ с салом и чесноком?"

Сначала мне в ответ приходит знак вопроса, а потом короткое: "Буду".

Возвращается Леднев поздно. На скуле у него фингал. Бровь я ему всё-таки залепила.

Я молча наливаю ему тарелку борща. Подаю нарезанные сало, хлеб и чеснок.

Немного подумав, наливаю в рюмку водки.

Пожалуй, себе бы тоже налила. Но мне нельзя.

– Вживаешься в роль жены?
– спрашивает, устало улыбаясь.

– А возьмешь?
– интересуюсь, зачерпывая ложкой борщ.