Жернова войны

Во-первых, костер горел не на дровах, а на углях, то есть горючих камнях, сложенных пирамидкой, над которыми был подвешен котел, а вот рядом с ним находилось нечто, одетое в шкуры, подвязанное ремнем, на котором были удобно размещены подсумки с различным содержимым, которое скрывалось внутри. Одежда из шкур, ремень и подсумки были тщательно и с любовью подогнаны по фигуре существа, которое и помешивало глиняной ложкой варево, рукоять которой была отформована по рельефу пальцев. Существо сидело спиной к инструктору и молча творило священнодейство над котлом, не обращая внимания на того, кто лежал у нее за спиной. Было оно широким, по комплекции напоминало человека, однако торчавшие из безрукавки руки с переплетенными узлами бугрящихся мышц точно говорили о том, что существо по силе не уступает капитану, а его обвислые уши, напоминающие ободранные лопухи, ну точно не походили на человеческие. Огромная коса темных заплетенных волос спускалась до пояса, виски и часть черепа за ушами были выбриты и в свете костра кожа казалась совершенно белой. Да, наверное, существо можно было назвать человеком, однако инструктор каким-то внутренним чувством ощущал, что это не так. Видимо, он ерзнул слишком громко, потому что существо вынуло ложку из котла и положило ее на глиняную дощечку для резки овощей рядом с ножом, который по форме напоминал мачете и повернулось к инструктору. Тут он и разглядел его лицо. Точнее ее.

Существо оказалось женщиной - во всяком случае у нее была грудь, хотя может быть это и гермафродит какой-нибудь, капитан не знал, но сейчас он рассматривал ее внимательно. Широкий расплывшийся нос как у чукчей или алеутов, короче северных народов, спрятанные внутри мощного черепа глаза с вертикальным зрачком, которые внимательно и умно смотрели на инструктора, широкие скулы, чуть зауженный подбородок, однако все равно напоминающий лопату экскаватора, такой челюсти любой питекантроп бы позавидовал, в общем, существо напоминало человека, хотя было шире, сильнее и мощнее, чем современники капитана. Неожиданная мысль закралась в его голову, что он мог очутиться где-нибудь в прошлом Земли и сейчас наблюдает своего далекого предка, однако торопиться с выводами не следует - нужно все тщательно проанализировать. Капитан иногда почитывал интернетное чтиво, но так, больше со скуки, однако жизнь его научила не паниковать в трудной ситуации, а в первую очередь включать мозг. Что он и попытался проделать, орать от страха всегда успеется.

– Ты съешь меня?
– попытался спросить инструктор, но вместо слов раздалось какое-то бульканье, а язык просто не подчинялся его воле, поэтому фраза превратилась в сплошное "бубабубабабу, ыыыы!".

Женщина встала (ладно, пускай будет женщина) и подошла к капитану, который неожиданно оказался очень мелким по сравнению с ней - гигант-гора возвышалась перед пигмеем. Существо (или человек? Пускай будет человек, все же похож) взяло его на руки, освободило одну из своих грудей и начало совать сосок капитану в рот. Тот попытался было ее оттолкнуть, как заметил свою ручку. Именно так, ручку, которая больше всего напоминало младенческую, но уже сильно развитую в мышечном плане. Вот тут ум окончательно заехал за разум и инструктору показалось, что он сбрендил. Он был младенцем! Чертовым писающим в памперс, а точнее в шкуры, пищащим младенцем, вот откуда эти звуки - голосовые связки были еще не тренированными и на данный момент умели только громко горланить, зовя на помощь. Вероятно, он недавно родился, вон как набухли сосцы у женщины, которая, вероятно и являлась его матерью. Здесь, в этом неведомом и непонятном мире пещерных людей, которые, однако, знали, как добыть огонь, как получить металл и сталь и уж тем более как сделать посуду из глины, правильно ее высушить и обжечь, сотворить бытовые вещи и оружие, что уже говорило о разуме. Разве современный человек может, допустим, выделать шкуру? Что для этого нужно он знает? Квасцы, соли, все это надо смешать в правильной пропорции, замочить и выдержать определенное время. Если пигмей не знает как обращаться с айфоном, это не значит, что он туп как пробка, он ведь прекрасно выживает в своей среде, где обычный человек загнется от лихорадки в два счета. Или его схарчит какой-нибудь хищник. Так что здесь, в этом мире пещерных людей капитану предстоит многому у них научится, если он хочет выжить, раз уж по недоразумению высших сил получил второй шанс и сохранил свою память. А то, что здесь приходится защищать свою жизнь с оружием в руках инструктор это понял сразу, потому что количество ножей, мечей, сабель, топоров и прочих колюще-режущих предметов превышало необходимое в разы. Женщина продолжала пихать ему свой сосок и тело ребенка автоматически принялось поглощать такое питательное и нужное ему для роста молоко, пока инструктор отвлекся в своих думах. Он даже сам не заметил, как начал причмокивать и только потом понял, что по его глотке течет что-то теплое и вкусное. Да и хрен с ним, подумал он, мысленно махнув рукой и начал поглощать еду. Раз уж я теперь недавно родившийся младенец, то надо этим пользоваться, но как, блин, я сохранил память о своей прошлой жизни? Что если все младенцы ее помнят до определенного момента, пока им голову не забьют всякой цивилизованной хренью? Надо бы постараться не забыть навыки, раз уж мне так повезло родиться в этом мире с нужными знаниями и умениями. Интересно, можно ли эти навыки применить к моему новому телу? Если можно, то надо их закреплять в первую очередь.

Пока капитан кормился, в пещере раздались чьи-то шаги и женщина обернулась, улыбаясь (улыбка питекантропа, блин) - идущий от входа мужчина был еще более широк и высок, чем она и носил более короткую такую же заплетенную косу волос. От него пахло дымом, металлом и потом, да и вообще в пещере заметно воняло шкурами, что инструктор списал на образ жизни аборигенов. Мужчина прислонил обоюдоострый топор, который в человеческой истории именовали лабрис, присел на корточки рядом с кормящей женщиной и нежно и мягко погладил капитана по голове своей огромной лопатообразной ладонью. Видим, отец, сообразил тот, наблюдая за поведением мужчины, который сунул свой нос в варево, после того, как "поприветствовал" ребенка. Женщина произнесла ему что-то на своем языке и инструктор застонал - предстояло еще учить эту тарабарщину. Там были знакомые тюркские и арабские слова с вкраплениями индийских полноценных фраз, как понял капитан. Все эти киш-миш, хран-мран и прочая лабуда. Это у младенца память свободна для восприятия нового, у него же все ячейки забиты до отказа и вместить что-то новое будет сложно, хотя, как показывает практика, находясь с языковой среде человек учится достаточно быстро, ведь ему необходимо средство коммуникации.

Покормив его, мать занялась мужем, который уже прямо так черпал варево из котла большой ложкой, которую инструктор принял за поварешку. Наевшись, он оглядывал пещеру более внимательно, рассматривая следы работы киркой - жилище было рукотворным, выбитым в скале и рассчитанном на одну семью, ну, максимум на две, потому что места на самом деле было не так уж и много, а от входа, занавешенного шкурами, инструктора отделяло максимум шагов двадцать великана-отца. Это для него мелкого он казался великаном, каков же его настоящий рост, капитан затруднялся ответить, потому что никаких измерительных приборов и инструментов не заметил - в пещере было много оружия из стали и поделок из металла и глины, но ни одной деревянной вещицы, даже игрушек и тех не было. Все вещи были соразмерно размерам родителей и вот так определить на глаз каков их рост в метрах было очень сложно. Если считать, что они нормальные люди, то, выходит, что папаня где-то двухметровый, а мать чуть ниже. Но блин, попади он к пигмеям, тоже решил бы, что они двухметровые гиганты. И эталона метра с ним никто не отправил, да и фиг с ним, не в росте дело.

В углу заботливо были сложные запасы горючего камня, по виду напоминавшего сланец или уголь, на веревках, сделанных из жил каких-то крупных животных висели и сушились выделанные шкуры, уже готовые к пошиву из них одежды. Также рядом на вбитых в скальную стену гвоздях висели какие-то корнеплоды или высушенный лишайник, видимо, это приправы, которые добавляют в пищу. От входа изредка тянуло свежестью ветра и морозного воздуха и капитан решил, что они находятся высоко в горах. Йети, блин. Он перекатился поближе к огню - тело после еды закономерно не погрузилось в сон, а получило своего рода допинг и сейчас жаждало действия. Родители разговаривали и теперь вблизи инструктор рассмотрел их более тщательнее.

Плечи, обнаженные руки, лица и черепа были покрыты многочисленными шрамами, у матери не так ярко выраженными, у отца же попадались более глубокие, но сросшиеся отметины. Сравнив следы от когтей с размерами родителя, инструктор понял, что местные зверюги не уступали ему в росте, а может быть даже превосходили, так что этот мир, в которому ему довелось родится с памятью, оказался не так гостеприимен, как казалось на первый взгляд. Так что нужно как можно быстрее становится на ноги и учится себя защищать с оружием в руках. Огнестрелы тут вряд ли есть, а если и есть, то таким дикарям местные испанцы их точно не продадут, так что старый добрый рукопашный бой и сражения на мечах ему обеспечены, нужно только научиться последнему, ведь работа с ножом это не то же самое, что махать мечом. Тут есть свои секреты и уловки, которые следует перенять и изучить как можно тщательнее, раз уж ему выпал второй шанс прожить жизнь со своей памятью.

Капитан рос быстро, буквально не по дням, а по часам, хотя, все это могло быть способностями самого организма, чем скорее встанешь на ноги, тем лучше у тебя шансы выжить. В дикой природе детеныш косули или антилопы практически сразу встает на ноги после рождения, ведь не имея возможности сбежать, он становится добычей хищников, а то что здесь есть хищники гораздо сильнее, быстрее и резче гепардов, леопардов, львов и тигров, то сомневаться не приходилось - к отцу иногда приходили его "приятели по работе", которые трепались о своих подвигах. Он перенимал привычки и навыки местных людей, чтобы стать такими же как они и не выделятся, тем более, раз они живут здесь уже достаточно долго, то изучили этот мир и лучше проанализировать и обобщить их опыт, чем набивать шишки самому.

Это был суровый заснеженный мир, населенный существами, испокон веков боровшимися за свое выживание в такой экстремальной среде. Когда капитан первый раз, стоя на пороге пещеры, окинул взглядом развернувшуюся перед ним картину утопающих в снегу гор, которые редкими серыми вкраплениями камней разбавляли безрадостную картину, то понял, что попал за все свои дела в снежный ад. Не пекло, где варился бы на сковородке, но здесь замерз бы мигом. Снег лежал вековыми пластами, редко когда сходя лавинами, если прямым лучам местного светила удавалось нагревать его поверхность и тогда в горах раздавался дикий гул, снежная ледовая масса неслась вниз, уничтожая и погребая все на своем пути и если кому-то не повезло оказаться у нее на пути или уж тем более жить на таком склоне, то его ждала незавидная судьба. Раскапывали таких неудачников долго, к тому же на смерть со всей округи сбегались хищники, чуявшие кровь, и спасателям приходилось уже отбиваться от них. Капитан видел, с кем ему придется иметь дело и понимал, что без физической подготовки и умения махать тем же мечом тут хрен выживешь.

Первые были чем-то похожи на волков с родной Земли, однако имели не четыре лапы, а шесть, передние конечности заканчивались острыми пиками и не служили опорными, кроме зубов и диких когтей такие твари были вооружены еще и рогами, а их шкура была очень плотной, поэтому очень легко держала удар боевого топора или меча, так что местных охотников спасало только знание уязвимых мест на теле хищника. Охотились они всегда поодиночке, реже по двое и это был несомненный плюс в сторону защитников, потому что выйди человек один на один с такой тварью, то он бы непременно проиграл - слишком она была быстрой и смертоносной. Но с этими можно было как-то справится, а вот другой подвид хищников старались уничтожать полностью, потому что он нес в себе угрозу всему человеческому виду.

Как уж там размножались мохнатые твари, капитан не знал, но зато видел, что делает стая голотелых зубастых и когтистых зверюг, напоминающих насекомых - шесть ног, сверху тяжелый панцирь, который потом можно использовать вместо щита, мощные жвала или зубы, шипы по всему телу, оно было таким же резким, как Мохнач, именно так можно было перевести название "волка". Этих же звали Паразиты, потому что твари похищали людей, тащили их в свое гнездо, в котором матка откладывала яйца в тела еще живых или не очень, из которых очень быстро вылуплялись новые твари. Жили они не долго, но их было так много, отчего специальные отряды охотников постоянно выслеживали их, чтобы уничтожить гнезда. Паразиты были живучи, их панцири крепкими, но нападали они всегда скопом, пытаясь задавить численностью и справится с ними, будучи в меньшинстве было практически невозможно - когда тебя атакую со всех сторон, вертись не вертись, а все равно получишь удар в спину. Все это капитан вызнал у приятеля отца, когда тот заходил на огонек. Язык учился быстро и легко и уже к году (ну, наверное прошел год, потому что часов здесь ни у кого не было, а пейзаж совсем не менялся, кроме как закатов и рассветов, из чего инструктор заключил, то смены времен года тут тоже не предвидится) он мог общаться со своими соплеменниками.