Жернова. Книга 2

Левой рукой обратным хватом он выдернул из плечевых ножен кинжал, который до этого момента хотел вбить в глаз твари. Хотел, да не вышло! Значит, он использует свой баслард иначе… Хватило бы сил!

Острие кинжала уже было направлено в сторону тулова твари. Он ударил быстро, коротко, без замаха, вложив всю силу в этот колющий удар! Вытянутую до предела левую руку чуть не выбило из плеча, но перекрестье басларда удержало ладонь на рукояти, не дав ей соскользнуть на лезвие. Вспоров жесткую шкуру, клинок вошел лишь наполовину, завязнув в слоях жира и мышечных тяжах, защищавших нутро зверя. Но этого хватило — намертво вцепившись в рукоять, Бренн подтягивал себя вдоль длинной головы сквида, выдирая ноги из клубка щупалец. Он тянулся и тянулся к злобному немигающему глазу, неотрывно следящему за его жалкими попытками.

Веселей, кортавида! Воздуха не хватало, легкие пекло…Он сглотнул и сделал короткий мелкий выдох. Это подарило ему несколько секунд… Еще рывок — еще ближе к цели. Используя кинжал, засевший в голове зверя, как опору, Бренн, обдирая кожу о чешую, прижался к холодному вздрагивающему тулову, прокручивая меч в правой руке с прямого хвата на обратный…

Жуткий глаз мигнул…

Удар! В глубь, в толщу сгустка первобытной животной тьмы…

Удар! Глаз чудовища лопнул под клинком ксифоса, который погрузился в него до крестовины, и превратился в белесый мерзостный ком, похожий на жидкий вареный белок. Ошметки глазного яблока смешались с красно-синими разводами крови, скручиваясь в слизистое грязное месиво.

В груди распирало и жгло, будто внутрь плеснули кислоты, в ушах било колоколом, но он ощущал, как, прорвавшись через глаз, лезвие кромсает мозг сквида, как хаотично бьется в судороге огромное тулово. Мерзкие щупальца сползали с тела Бренна дохлыми удавами. Последним усилием оттолкнувшись от головы издыхающего моллюска, он стал медленно подниматься к поверхности воды, уже не видя ее манящего мерцания.

***

Скаах ан Хар корчился от острых колик в желудке. Рвотные спазмы душили его. Очки упали на пыльные камни, и он случайно раздавил их, суча ногами. Выброс чужой яджу был невероятно мощным! А его черный шерл, настроенный на ловлю и концентрацию мелких вибраций силы, не только поймал, но и многократно усилил колебания ударной волны, которая вызвала эти ужасные симптомы «передозировки» яджу с сотрясением внутренних органов. Он отравлен!

Почти теряя сознание, Жрец сорвал с груди цепь с тяжелым черным камнем и отбросил в сторону. В глазах чуть прояснилось, но желудочные судороги не стихали, и он выблевал сытный завтрак прямо на бритую голову скрюченной от ужаса девки, стоящей перед ним на коленях. Рот наполнился горечью. В этот момент Верховный жрец яростно завидовал своим подчиненным, которых презирал за слабый дар и дешевые камни-накопители малого объема. Реакция других Непорочных на чужую яджу проявилась лишь в обильном слюнотечении и зуде в глазах. Эти болваны даже ничего не поняли! Лишь он один сразу определил источник выброса яджу — ничтожный порх-кортавида, предназначенный для кормления многорукой твари.

Рядом мелко дрожало жирное тело хозяина Казаросса, источая вонь пота и страха. Ан Хурц старательно удерживал на лице участие и трясся, опасаясь, что Жрец обвинит его подаче испорченной еды или еще хуже — в отравлении! Однако страх сменился замешательством, когда Скаах ан Хар, наконец, перестал блевать, и, часто дыша, вперил неподвижный взгляд вглубь Аквариума. Тухлый Краб с недоумением увидел всплывающего на поверхность кортавида, за которым тянулись кровавые потеки, и… морского урода, замершего в толще воды громадной рыхлой тряпкой в бурых и синюшно-розовых пятнах с обвисшими неподвижными щупальцами. Грязно выругавшись про себя, он понял, что пропустил последние минуты схватки… Пропустил, пока угодливо суетился перед высоким гостем и нашаривал на плитах его раздавленные сраные очки… И теперь ему оставалось лишь тупо таращится, лихорадочно соображая, каким чудом обреченный живец вырвался из лап смерти и справился с чудовищем.

С искривленных губ Жреца стекала желтая густая слюна, круглое лицо стало мучнистым и потным, и потому его довольная улыбка, приоткрывшая редкие зубы, привела Краба в замешательство. Но Скаах ан Хар, тщательно утерев рот длинными чистыми волосами нагнувшегося невольника, и продолжая наблюдать за кортавида, глухо проронил: — Тебе повезло, Тухлый. Очень повезло. Я покупаю у тебя этого удачливого порха, радуйся! — Жрец швырнул приятно звякнувший бархатистый мешочек себе под ноги, — на эти деньги ты сможешь купить десяток свежаков…

Нут ан Хурц поднял тяжелый мешочек, понимая, что это не предложение, а приказ, и его жабье лицо вновь исказил страх… Он не мигая глядел на мешок с деньгами и напряженно обдумывал, как угодить двум могущественным людям с противоположными интересами? Людям, способным раздавить его — владельца Казаросса — как червяка. Что делать, если проклятый порх, обязанный сдохнуть по желанию одного, теперь вдруг должен жить — по велению другого. Распилить говнюка надвое? Краб нервно хихикнул сквозь сжатые челюсти…

Жрец тщательно прополоскал рот из серебряного бокала и харкнул в услужливо раскрытый рот рабыни, которая давилась, глотая отвратное месиво, стекающее по ее лицу, шее, по ее обнаженной груди.

— Сегодня до заката порха доставят в мой особняк, — заявил Верховный жрец, с омерзением оттолкнув ногой невольницу. — Но тебе ничего не надо предпринимать, ан Хурц. Порх крайне опасен, и потому я пришлю своих людей, чтобы надежно скрутить его. — Скаах ан Хар принялся полоскать горло, издавая противные булькающие звуки. Подползший к его ногам молодой раб, закинув голову и широко раскрыв рот, покорно ждал следующей порции нечистот.

Глава 3. Око Бури

(Авиадром близ Эдды — Южно-Восточное побережье, Энрадд)

— Принимайте, Ваше Высочество! Машина — зверь! — Начальник воздухоплавательного центра Винс Рифер, светился от удовольствия, представляя новое детище. — Маневренный, легко управляемый. Опробовали на всех скоростях при восьмибальной ветровой нагрузке.

На фоне массивного корпуса дирижабля с тремя мотогондолами, авиатехники, инженеры и мастера, столпившиеся в огромном эллинге, казались жуками, копошащимися вокруг бейсбольного мяча. Хотя, по сравнению со стандартными воздушными кораблями, этот был непривычно мал и даже изящен, если так можно выразиться, описывая монструозную конструкцию. Корпус с кольцеобразными шпангоутами и продольными стрингерами каркаса из легчайшего феррила умшигтайских месторождений, был покрыт защитной зеленой краской со вставкой желтых и черных полос у носа и кормы. Серебристый оттенок корпусу придавала алюминиевая пудра, которой была пропитана обшивка для отражения ультрафиолета.

— Отлично, — улыбнулся Гуннар, и, не сдержавшись, толкнул локтем Ларса, давая понять, что ждет от него реакции.

Внешне «зверь» Ларсу понравился сразу. А по опыту — и своему, и чужому, он знал, что если конструкция ласкает взгляд, будь то машина, самозарядный пистолет, женская фигура или дирижабль, то, как правило, она спроектирована технически грамотно. И потому, придирчиво пробегая взглядом по носовым ребрам, плавным линиям фюзеляжа, он одобрительно кивнул.

— Длина? — продолжил «допрос» Гуннар. — Судно выглядит непривычно… компактным…

— Всего 44 метра. Компактный — если сравнивать со стометровыми грузовиками, Вашвысочество. Крейсерская скорость до 40, максимальная — 60. Правда, потолок — не более полутора тысяч метров. Но это пока.

— Вполне приемлемо для гражданского судна по оперативной доставке почты и мелкогабаритных грузов, — пожал плечом Ларс. — Куда выше то лезть…

Ларс нервничал и потому злился на себя. Три дня назад он сдал экзамены, получив, наконец, официальный статус пилота императорского воздухоплавательного корпуса. И Гуннар, жизнерадостно скалясь, тут же объявил, что берет его штурманом и вторым пилотом в первый самостоятельный полет на новой модели легкомоторного малого дирижабля. Все это было давно знакомо — не раз и не два Ларс подменял кузена в командирском кресле, когда тот был сильно занят очередной пассией, приглашенной «покататься»… Да и за полгода практики на грузовых и гражданских воздушных судах в качестве стажера, он приобрел ценный опыт, знания и уверенность, но сегодня… Сегодня он уже не стажер…