Жернова

Но вот наедине с Элмерой она бывала редко, что очень ее огорчало, — они встречались лишь на церемониях и увеселениях, которые устраивались в честь ее возвращения чуть ли не через день. Мать день и ночь проводила в своих покоях, где очень подолгу общалась с Верховным Жрецом. По его настоянию и по собственному желанию Милостивая возглавила расследование по выявлению зачинщиков покушения на наследницу престола. И Готфрид только поддержал ее решение — кто, как не Элмера Милостивая — носительница могучего древнего дара — справится с этой задачей…

Кроме того, утомленная переживаниями и частым применением яджу, королева явно недомогала и опасалась, что «ядовитые миазмы болезни», как выражались королевские целители, могут воздействовать на юную наследницу.

Но сейчас мать ласково обняла бросившуюся к ней Илайну и, обхватив прохладными пальцами ее лицо, с улыбкой стала гладить ей щеки, лоб, шею, обводить полукружья золотистых бровей, накручивать на палец ее густые блестящие кудри… Королева будто, наконец, расслабилась и позволила себе не скрывать нежность к подросшей дочери.

— Вы открыли окно! — воскликнула Илайна, с удовольствием ощущая на щеках прохладную ласку свежего ветра, — это так приятно…

— Я подумала о тебе, дорогая. Знаю, ты любишь солнце и ветер…

И правда, с детства Илайна чувствовала себя немного подавленной в покоях матери. Ей всегда казалось, что, несмотря на роскошь, красоту и постоянно горящие медовые свечи, тут было сумрачно и душно. И что обилие багрянца и золота в интерьере не подходит ни к утонченному образу хрупкой королевы, ни к ее огромным глазам цвета светлых небес и серебристым локонам. Здесь всегда густо пахло пряными арианскими духами и цветами, доставленными жрецами из Дикого леса, которые удивительным образом приживались исключительно в Розаарде. А точнее — только в покоях королевы. Хотя чему удивляться — кровь, насыщенная яджу, наполняла Элмеру, и творила чудеса. До того, как попасть в Девичьи сады, Илайна очень переживала, что не обладает даром генуса Сарэй, — ей не удавалось ничего из того, что умел ее брат Лизард, который оттачивал свое мастерство у Непорочных и был способен управлять даже злобными дикими тсаккурами, что водились далеко на востоке в Дивном лесу. Но мать успокоила ее, уверяя, что яджу накроет ее волной после первой брачной ночи, как только она станет настоящей женщиной.

— Твоему милому брату, моя дорогая, достались лишь крохи яджу. А поскольку он всего лишь мужчина, то по древней традиции генуса Сарэй не имеет права взойти на трон. И только ты, дитя мое, носишь в себе мощь великой Маф, и уже очень скоро станешь Властительницей Лаара. Тебе осталось потерпеть совсем недолго…

Илайна невольно взглянула на двойной настенный портрет братьев-близнецов — Лизарда и Рунара, погибшего в Дивном лесу через несколько месяцев после ее рождения… Внешне они отличались лишь цветом глаз. У Лизарда глаза были наполнены светлой, почти прозрачной голубизной, как у матери, а у Рунара — яркой пронзительной синью…

— Вы так загадочно говорите, матушка, — встревожилась Илайна, — я вовсе не собираюсь замуж и уж совсем не собираюсь становиться властительницей страны в ближайшем будущем…

Элмера нежно усмехнулась и усадила дочь в широкое кресло, подвинув золотое блюдо с кремовыми пирожными, усыпанными засахаренными лепестками фиалок. Илайну не нужно было уговаривать — она тут же взяла одно пирожное, игнорируя золотую ложечку, и принялась за лакомство, облизывая липкие пальцы. Что-что, а сладкое ей не надоедало никогда. Мать встала позади кресла, и стала перебирать кудри дочери, осторожно расчесывая их черепаховым гребнем.

— Слава Жизнедателю, я чувствую себя лучше, и позвала тебя, моя сладость, чтобы обсудить одно очень важное дело… Детка, тебе исполнилось пятнадцать, и ты уже совсем взрослая. В твоем возрасте мою грудь сосали годовалые близнецы — твои старшие братья. И вот теперь пришло время выдать тебя замуж за человека, достойного твоей крови… Достойного крови генуса Сарэй.

Илайна чуть не подавилась пирожным, глубоко вдохнула, и едва удержалась от возмущенного вскрика, — мать не допускала излишнего выражения чувствительности, считая, что это свойственно лишь простонародью и порхам, не способным управлять своими эмоциями. Ну, конечно, Илайна знала, что ее ожидает через некоторое время после возвращения из Девичьих садов, но она надеялась, что это произойдет хотя бы через год… или через два…

— Ну, что ты, милая, — брови королевы взлетели, чуть наморщив безупречную кожу лба, — тебе вовсе не стоит огорчаться…

Илайна положила надкушенное пирожное на блюдо — фиалковые лепестки, мерцая сахарной глазурью, падали на ковер. Аппетит пропал напрочь, как и настроение.

— Не стану лгать — я всерьез расстроена, матушка. Я вернулась домой лишь месяц назад после того, как почти пять лет не видела ни вас с отцом, ни родных мест, а от меня будто снова хотят избавиться… Неужели, вы не соскучились по мне и не желаете, чтобы я подольше была с вами… — не выдержала Илайна, изо всех сил стараясь не заплакать.

— Дочь моя, — голос матери стал строже, — конечно, я бы сама хотела бы повременить с твоим замужеством, но, если до ночи Красного полумесяца наследница Лаара не выйдет замуж, звездные сплетения предвещают зловещие события в нашей благодатной стране. Будущая королева не может обречь подданных на смерть и слезы из-за собственных капризов и слабостей. Разве не этому тебя учили в Садах?

Голос королевы зазвенел металлом, и Илайна невольно сжалась на кресле, — ей всегда становилось не по себе, когда Элмера становилась вот такой — холодной и твердой, как клинок. Настоящей правительницей, а не любящей матерью.

— Кроме того, ты расстроена лишь потому, что еще не видела жениха, — лукавая улыбка тронула губы Элмеры, и к облегчению Илайны она, вновь став ласковой, принялась расчесывать кудри дочери. — Что? Интересно?

Королева отложила в сторону гребень и, открыв миниатюрный секретер с узором из серебра и золоченой бронзы, протянула дочери сложенные листы, испещренные множеством столбцов с печатным текстом, большими заголовками и черно-белыми рисунками.

— Что это? — Илайна наклонилась, отметив, что ее странным образом волнует терпкий запах, исходящий от шелестящей бумаги цвета топленых сливок.

— Такие книжки, состоящие из нескольких больших листов в Энрадде называют «газета», — в них подробно рассказывают о событиях в стране и заокеанских государствах, а для большего интереса статьи украшают рисунками и фотокартинами… Посмотри-ка сюда, — королева сделала театральную паузу, и полностью развернула газету, указав на одну из фотокартин, размещенную на первой странице газеты.

— Тебе нравится этот молодой ноблесс?

Илайна прикипела взглядом к фото, на котором белозубо усмехался светловолосый привлекательный мужчина с короткой офицерской стрижкой, одетый в свободный кожаный мундир со множеством карманов и застежек…

— Пожалуй… — медленно кивнула Илайна, стараясь не показывать явного интереса. — Да, он красив… — призналась она, — даже очень…

— Перед тобой, дитя мое, твой жених и будущий император Энрадда — принц Гуннар нор Крейг.

— Принц? Мой жених? — растерявшись, повторила Илайна.

— Вот видишь — не так уж все и страшно… — королева засмеялась, и будто множество хрустальных колокольчиков заколыхалось возле Илайны. В груди растаял кусочек льда — она не ожидала, что ее будущий супруг будет так молод и так хорош собой. Ведь даже ее отец старше матери на целых двадцать пять лет… Юной Элмере во время свадьбы было всего тринадцать, а ему — под сорок… Как ни любила Илайна отца, она не могла представить, что ей пришлось бы делить ложе с сорокалетним мужем… а может, и еще старше…