Жертва

— А что с ней теперь?

Он покачал головой. С цветков вьющейся розы над головой Джорджа сорвались несколько лепестков и опустились ему на волосы. Он почувствовал прикосновение и провел рукой по голове, чтобы смахнуть лепестки, напоминая жениха, осыпанного конфетти.

— Не знаю, — ответил он наконец. — Возможно, умерла. Родители никогда о ней не говорят, хотя до сих пор очень страдают. И всегда будут страдать. С родителями тоже такое случается, Триш. В семьях бывают несчастны не только дети. По-разному происходит.

— Я знаю, — сказала она и поднялась, чтобы снять с волос Джорджа последние розовые лепестки.

Он поставил кружку на землю и обеими руками обнял Триш за талию. Триш поцеловала его в макушку.

— Все равно я считаю возмутительным, что те люди хотят избавиться от внука. Каким бы он ни был и что бы ни пережил, если о нем будут заботиться, он станет самым нормальным ребенком.

Джордж обнял ее крепче.

— Мне нравится, как упорно ты отказываешься уступать в спорах, но, если честно, твои волнения из-за брошенных детей начинают меня немного беспокоить. Ты, случайно, не собираешься ребенка завести?

Триш удивилась такой проницательности и, взяв обеими руками Джорджа за голову, повернула его к себе, чтобы лучше видеть лицо. Его глаза смотрели мягче обычного.

— Я пока не уверена, — честно ответила Триш. — Я все время думаю об этом, но ведь ребенок…

— Изменит всю нашу жизнь?

— Ага.

— Никакого больше отдыха с газетой в руках по субботам? Никаких походов на футбол или в театр?

— И еще много чего. Гормональные сдвиги, которые могут сдвинуть мне мозги набекрень и изменить до неузнаваемости. Не исключено, что я никогда не стану прежней. Мы обязательно будем спорить и даже ссориться из-за того, как ребенка надо воспитывать. Обязательно будем ссориться.

— А еще плата за школу, — добавил он. — Волнения из-за экзаменов. Переживания из-за того, что дети поздно приходят домой и бегают на дискотеки, где могут торговать наркотиками. Затем они захотят неизвестно на ком жениться или выйти замуж. Потом будут платить слишком маленькие взносы по пенсионному страхованию и…

— Ну, хватит, хватит, — со смехом попросила Триш. — Я знаю, что чересчур волнуюсь, и все-таки мысль о ребенке не выходит у меня из головы.

— Я знаю.

В голосе Джорджа прозвучала какая-то необычная нотка, и Триш опасливо спросила:

— У тебя тоже?

Он кивнул.

— В таком случае нам придется обдумать все как следует, — осторожно проговорила она.

Разговор становился очень непростым.

— В любом случае у нас еще есть масса времени, — ответил Джордж, уловив в ее голосе сомнение.

— Ну, масса не масса, а немного есть. — Триш высвободилась из объятий. — Мне надо одеться. Ничего, если я приму душ первая?

— Конечно.

Она взяла с собой страницу «Таймс» с разделом «Метро», чтобы прочитать обзор книжных новинок. Плохо, что в доме у Джорджа имелась всего одна ванная комната, а нормального душа не было вообще. Ванну Триш не принимала давным-давно. Хорошо хоть будние дни они с Джорджем проводили у нее в квартире и только с пятницы до воскресенья перебирались к нему. Ненадолго изобразить глубоководную рыбу — не такая уж высокая цена.

ГЛАВА 6

— Мисс Магуайр? — спросил худой мужчина, наклонившись к боковому окну автомобиля.

— Да. А вы, наверное, Адам Гибберт? Зовите меня просто Триш.

— Хорошо. Спасибо, что проделали такой путь. Мы все очень ценим то, как вы помогаете Деб. Можете припарковаться вон там, за «вольво». Свободного места как раз хватит. Такую машину лучше оставить в стороне от дороги.

— Ладно.

Она подождала, пока Адам уйдет с дороги, и пристроила свой кабриолет «ауди» за его потрепанной легковушкой. Под колесами хрустел гравий, разлетаясь в стороны, когда Триш разворачивалась, чтобы припарковаться.

Адам Гибберт закрыл ворота в дальнем конце сада и вернулся к автомобилю Триш. В зеркале заднего вида она наблюдала за его высокой фигурой и старческой походкой, из-за которой он выглядел гораздо старше Деб. Триш знала, что разница в возрасте у них всего четыре года, то есть Адам был моложе Малкольма Чейза, своего давнего соперника. А по виду никогда не скажешь, подумала Триш.

Одет он был в вельветовые брюки светло-желтого цвета — чистые, но изрядно поношенные — и клетчатую, как шотландка, сине-зеленую рубаху из хлопка. Сочетание цветов было слишком ярким для тонкой шеи Адама и исхудалого, озабоченного лица. Триш подумала, что на киноэкране он смотрелся бы довольно живописно.

— Заходите в дом, — сказал Адам. — Кейт собралась приготовить вам настоящий воскресный обед, чтобы все было как положено, поэтому еда, наверное, слегка припозднится. Зато мы можем прямо сейчас чего-нибудь выпить.

— Прекрасно, — откликнулась Триш. — Я захватила бутылку вина.

Она наклонилась и выудила из-под заднего сиденья закатившуюся туда бутылку. Триш очень надеялась, что вино окажется сносным, а хозяин дома не почувствует себя обиженным. Понимая, что с деньгами у Адама туго и ему приходится одному воспитывать четверых детей, пока их мать отбывает наказание, Триш не хотела приезжать в гости с пустыми руками.

С интересом взглянув на этикетку, Адам поднял глаза и смущенно улыбнулся:

— Приятно будет снова выпить такого вина. Очень мило с вашей стороны! Ну, идемте. Познакомлю вас с Кейт и всеми остальными.

Представляя старшую дочь, он тронул ее за спину. Девочка улыбнулась в ответ, но ее улыбка показалась Триш натянутой. Кейт казалась несчастной. Ее овальное личико еще сохраняло детскую пухлость, хотя над округлыми по-детски щеками уже обозначились острые скулы, а удлиненные карие глаза блестели под пушистыми ресницами.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила Триш, после того как они пожали друг другу руки. — Или лучшей помощью будет не путаться под ногами?

На лице Кейт вспыхнула улыбка, прогнав с него выражение усталой терпеливости. На лбу и щеках девочки блестел пот, а черная растянутая футболка и длинные каштановые волосы были перепачканы мукой. Кейт взяла пласт раскатанного теста и положила его на сковороду с нарезанными и поджаренными яблоками.

— Вы умеете готовить мясную подливку?