Жиган
Шрифт:
Но душман еще жив. Он едва слышно стонет и поднимает руку. Держа в руках автомат и готовясь в любое мгновение спустить курок, Жиган осторожно подходит к душману и переворачивает его на спину ногой.
Грязные волосы откидываются в сторону, и Жиган видит перед собой… Не может быть! Нет, это невозможно!
– Игнат! – кричит он. – Что ты здесь делаешь?
Помимо воли он опускается на колени и кладет в сторону ставший ненужным автомат.
– Как ты здесь оказался?
– Братишка… – Игнат пытается слабо улыбнуться потрескавшимися губами.
– Не умирай! – кричит Жиган,
Снаружи доносится топот. В мечеть влетают бойцы. Они застают страшную картину.
Над трупом, одетым в окровавленный халат, стоит на коленях Жиган. Одной рукой подняв свой автомат, он выпускает в воздух все оставшиеся в рожке патроны. Пули с визгом ударяются в покатый потолок, рикошетом разлетаются в стороны.
– Что ты делаешь? – спрашивает кто-то после того, как автомат затихает.
– Это мой брат…
Жиган вскочил, вытирая со лба холодный пот. Было уже утро. В окно били первые солнечные лучи, а где-то далеко за окнами тарахтел трактор.
– У, хрень, – пробормотал он, спуская ноги с дивана, – и приснится же такое.
Жиган отправился в ванную, открыл кран, подставил голову под струю холодной воды. Из-за двери донесся телефонный звонок.
«Черт бы вас всех побрал, – вытираясь полотенцем, подумал Жиган. – Кому там не спится в такую рань?»
Он доплелся до телефона, снял трубку.
– Алло.
– Это ты, Константин?
Из трубки сквозь шумы и треск донесся голос Большакова.
– Я, – пробурчал Жиган. – Что случилось?
– Где ты был? Я звонил тебе всю ночь.
У Жигана не было особого желания что-то объяснять, тем более вдаваться в какие-то подробности. Впрочем, Большакову было явно не до этого.
– Что случилось? – пробурчал Жиган.
– Они меня взяли.
– Кто – они? О чем вы?
Некоторое время в трубке слышался лишь треск телефонной линии. Потом Жиган услышал другой голос – низкий, хриплый, с сильным кавказским акцентом.
– Паслушай, дарагой, твой шэф у нас. Харашо меня понял?
– А ты кто такой?
– Это нэ важно. Ты должен привезти нам двадцать пять кусков.
– Сколько, сколько?
– Нэ дэлай вид, что ослышался. Двадцать пять кусков – небольшой лавэ. Если ты привезешь до двенадцати, мы его отпустим. Нэт – будет худо и ему, и тэбе.
– Где же я их возьму?
– Он тэбе все расскажет.
Жиган ощутил сильное желание бросить трубку, но что-то удерживало его – может быть, опасения за судьбу Большакова, а возможно, плохо скрытая угроза в собственный адрес.
– Пусть он вам все расскажет, а вы возьмете деньги.
– Нэт, дарагой, – хрипло засмеялся кавказец, – ты сделаешь все, как мы тебе скажем, и привезешь лавэ.
– Зачем?
– Большие люди хотят с тобой познакомиться.
– Не знаю никаких больших людей, – отрезал Жиган. – И знакомиться ни с кем не хочу.
– Ай-яй-яй, дорогой, как нэхорошо. Тебе честь оказывают, а ты жопой вертишь.
Только страшным усилием воли Жиган заставил себя сжать зубы и не выругаться. Какая-то скотина звонит ни свет ни заря да еще тявкает в трубку.
– Я никуда не поеду, – выдавил он.
– Какой
ты жестокий. Настоящий Жиган, да? Ну тогда слушай.Сначала в трубке донеслась гортанная перебранка, потом раздался истошный вопль. Сомнений быть не могло – кричал Большаков. После этого кавказец снова взял трубку.
– Слышал, да? Это мы ему только кусок уха отрезали. Если будешь упираться, мы ему яйца отрежем. Одно пошлем жене, другое – тэбе. Мы до нее еще доберемся.
Насчет жены кавказец явно блефовал. Еще несколько дней назад, сразу же после наезда на контору кооператива, во время которого пострадал Серега Сафронов, Большаков отправил супругу куда-то на Дальний Восток, к родственникам. Эти родственники жили в офицерском городке на территории воинской части. Даже если бы он не выдержал пыток и сообщил адрес, добраться туда похитителям было бы очень затруднительно.
И все-таки Жиган не мог оставить шефа в беде. Они, конечно, не родственники и даже не друзья. Но если сегодня на призыв о помощи отвернешься ты, то завтра отвернутся от тебя.
– Я хочу поговорить с ним.
– Он сейчас нэ может. У него проблэмы со слухом.
– Дай Большакова, ты! – взбешенно заорал Жиган.
Спустя несколько мгновений в трубке послышался слабый голос шефа.
– Да?
– Что случилось, Андрей Иванович?
– Они отрезали мне мочку уха.
Из трубки донесся грубый смех.
– Это что такое? – спросил Жиган.
– Они нас слушают по параллельному телефону.
– Хорошо, Андрей Иванович, я буду. Где взять деньги?
– Кое-что есть в конторе. Остальное возьмешь у меня дома. В яме гаража. Знаешь это место?
– Знаю.
– Дарагой, ты толко нэ подумай, что мы шутим, – услышал Жиган уже знакомый ему голос кавказца. – Приедешь одын, и никаких ментов. За тобой будут смотреть наши люди.
– Куда ехать?
– Знаешь, гдэ насосная станция?
– Знаю.
– Патаpапысь, даpагой.
Услышав короткие гудки, Жиган положил трубку.
«Сволочи, – мысленно выругался он. – Мало им тех бабок, которые Большаков и так каждый месяц отстегивал. Жирного куска захотели. Смотрите не подавитесь. Что они там болтали про своих людей?»
Жиган вышел на кухню, выглянул в окно. Какая-то машина стояла метрах в двухстах от дома, кажется, зеленый «Москвич». Присмотревшись, он не заметил ни рядом с машиной, ни в самом «Москвиче» никакого движения.
Но стоило ему отойти от окна, как на кухне с перерывом в долю секунды раздались два странных звука. Один более звонкий, свистящий, и другой, напоминающий глухой удар.
Жиган машинально вздрогнул, потом медленно обернулся.
В стекле кухонного окна зияла аккуратная круглая дырка, от которой в разные стороны разбегалась мелкая сеточка трещин. Да и звук был слишком хорошо знаком. Так свистит пролетающая над ухом пуля.
Жиган повернулся и стал искать взглядом отверстие на стене. Вот оно, прямо напротив окна.
Жиган взял со стола кухонный нож и кончиком лезвия выковырял из стены сплющенную пулю. Он внимательно осмотрел смятую деформированную оболочку и почти неповрежденный сердечник. Судя по всему, калибр 7,62 мм. Размер явно не автоматный.