Жиголо

На светлом летнем берегу боевая группа "А" отмахивала руками, по-разбойничьи свистела и кричала:

– Жиго! Пацан! Руби к нам! Давай-давай!..

Более того один из ротоборцев фальшиво напевал:

– Небоскребы-небоскребы, а я маленький такой!

Это был менхантер - охотник на людей, любитель русской кухни и эмигрантских шансонеток! Ничего себе игры патриотов!

Я хлебнул водицы с полезными бациллами и это меня отрезвило окончательно. Сложив над головой ладони домиком, мол, приветствую всех, кто со мной одной крови, я лег на спину и неспеша подрейфовал к полынному родному бережку, где меня ждали.

ЛЮБОВЬ НЕБЕС

Никогда не думал, что могу быть таким самодовольным болваном. Но, как говорится, нет пределу человеческому тупоумию. И в этом скоро убедился убедился, когда грязные речные волны прибили меня на бережок, где отдыхала после ближнего боя группа "А".

– Наш пострел, - заметил Александр Стахов, менхантер - охотник на людей, - всюду поспел. А мы за ним так бежали, чуть портки не потеряли.

Бойцы добродушно заржали на такие простые слова, а я, не понимая такой реакции, лишь передернул плечами, мол, ничего смешного, товарищи чекисты, действовал по обстоятельствам.

Часа через два я задумался - и крепко. На то были свои причины. Вернее, задумался сразу, когда услышал с бережка фальшивый напев о небоскребах, среди которых герой песенки чувствует себя очень маленьким. Однако тешил себя надеждой, что моя встреча с группой "А" случайна: ратоборцы возвращались после выполнения задания и вдруг приметили несправедливый гон. Приметили - и заступились, как я раньше заступался за Веньку Мамина-Мамыкина.

Хотя какие могут быть случайности в этом обыденном, как собачий чулок, мире, сержант. Верно, никаких. Движение душ, скажу красиво, уже расписано вперед на многие века.

После подведения итогов скоропалительного боя к месту события прибыла труповозка. В неё погрузили тех, кому не повезло в этот приятный для культурного отдыха с девушкой денек.

– А кто такие?
– поинтересовался у Стахова.

Поморщившись, менхантер отмахнулся: всякий сброд из силовых, как принято нынче говорить, структур. Их собрали для защиты интересов столично-чиновничьих нуворишей, и не просто собрали, а под идеологической вывесой: "Москва - русским!". Подробнее мне расскажут потом, если в том будет нужда.

– Когда потом?
– занервничал я.

– Скоро, Дима, - усмехнулся охотник на людей.
– Надеюсь, кумекаешь, что рубка эта и мы здесь не случайно, - указал на безжизненные тела, которых складировали в труповозке: моложавые лица смертников покрывались меловым цветом вечного упокоя.

Я промолчал - что говорить, сержант, если толком не понимаешь происходящих событий. Хотя можно и догадаться, что с неких времен находишься в оперативной разработке. Не стал ли ужин с менхантером в ресторанчике "Дуплет" отправной точкой для этого? Впрочем, какая теперь разница. Надо жить и действовать в предлагаемых условиях.

Как мне и было обещано, через два часа я уже находился там, где любят задавать вопросы и отвечать на них, но, правда, в крайних случаях. Должно, мой случай был именно таким, потому что беседа наша имела доверительный, прошу прощения, тон.

– Старков, генерал-майор, - представился худощавый человек с волевым постаревшим лицом опытного чекиста.
– А ты Дима, - пожал руку и внимательно глянул желтыми, как у волка, глазами.
– Наслышан-наслышан о твоих подвигах, Жигунов, - и пригласил пройти на веранду.

Очевидно, я находился на ведомственной даче Службы безопасности. Во всяком случае, строгая мебель, аккуратные клумбы роз перед парадным входом и ровные дорожки, присыпанные морской галькой, указывали на это. Вот только легкомысленная березовая роща намекала на то, что и бойцам невидимого фронта ничто человеческое не чуждо.

– Угощайся, - генерал указал на столик, заставленный графинами с фруктовыми соками.
– Выпить бы водочки, да нельзя, - и объяснил, - дела.

Действительно, дел было невпроворот. И каких! Таких, что даже моя голова, привыкшая к ударам о землю после десантирования, пошла кругом. Поначалу решил, что меня разыгрывают, как лоха на привокзальной площади, потом пришло убеждение: меня снимают скрытой камерой для назидания потомкам, наконец, понял, что ситуация серьезная и требует такого же отношения.

Пожалуй, не стоит пересказывать мои чувства... Скажу лишь о том, что ощущение было такое, что нахожусь в свободном полете... но без ранца с парашютом.

Сама беседа была рваная и пересказывать её хроникально не имеет смысла. Происшедшие недавно события были проанализированы и как бы продемонстрированы мне с точки зрения службы, защищающей государственные интересы.

Известно, все события начались с убийства журналистки Стешко и моего лучшего друга Веньки Мамина. Понятно, гибель товарища случайна, а вот что касается смерти Марины...

– Она работала на нас, - спокойно сообщил Старков, будто речь шла о сборе урожая зерново-бобовых.
– На нас многие работают, - посчитал нужным сообщить.
– Дима, такой миропорядок, - улыбнулся.
– И его никто не отменял. И, - поднял руку, - не отменит.

Поперхнувшись апельсиновым соком, я облился, как детсад овец на обеде: ничего себе поворот событий! Вот он ключ к разгадке. Если это правда, то многое тогда объясняется...

– Мата Хари, что ли, - выдавил из себя, - эта Стешко?

Сотрудник госбезопасности рассмеялся: нет, скорее добровольный помощник, которому судьба отечества не безразлична - была.

Модная журналистка в роли тайного агента федеральной СБ? А почему бы и нет? Вопрос в другом: чьи она сумела задеть интересы и чем? На этот вопрос получил обтекаемый ответ: затронула интересы мафиозных структур, связанных с зарубежными спецслужбами. Услышав это, окончательно расстроился, решив, что надо мной издеваются.

– Простите, - сказал.
– Думаю, у вас какой-то интерес ко мне. Если это так, я не против более подробной информации.

Старков добродушно посмеялся: говорили ему, что я малый не промах, теперь он сам в этом убеждается.

– Ладненько, - проговорил он, - начнем с самого начала, - и по-солдафонски пошутил, - но не с сотворения мира.

Итак, по утверждению моего собеседника, вся эта история началась далеко до трагических событий, случившихся на летней даче госпожи Пехиловой.

В угаре как бы демократических преобразований 91-92-х годов власть распахнула объятия Западу, который тотчас же этим и воспользовался. Под прикрытием всевозможных фирм и компаний, решившим рискнуть поиграть в "русскую рулетку", активизировалась разведывательная деятельность ЦРУ. О чем можно говорить, если тогдашний "однодневный" руководитель Конторы "сдал" с потрохами новое здание посольства USA, напичканное самой современной прослушивающей аппаратурой. Простота - хуже воровства: это про те тошнотворные времена.