Жилец

— Ну да, конечно же. — Но в глазах Бантинга по-прежнему читалось сомнение. — Я спросил, не нужно ли разложить его одежду. Но, Эллен, он сказал, что у него не одежды!

— Больше нет. — Эллен поспешно вступилась за жильца. — У него потерялся багаж. Такой человек — легкая добыча для любого мошенника.

— Да, это сразу заметно, — согласился Бантинг.

Ненадолго воцарилось молчание. Миссис Бантинг составила для мужа на клочке бумаги список покупок. Закончив, она протянула ему бумагу и соверен.

— Не задерживайся, — попросила она, — я немного проголодалась. — А я пока позабочусь об ужине для мистера Слута. Он пожелал только стакан молока и пару яиц. К счастью, мне всегда попадаются свежие яйца!

— Слют, — произнес Бантинг, глядя на нее. — Странная фамилия. Как она точно произносится: С-л-ю-т?

— Да нет же, С-л-у-т.

— Вот как. — Бантинг проговорил это с сомнением.

— Он сказал: переставьте буквы в слове "стул" и получите мою фамилию, — улыбнулась миссис Бантинг.

У двери Бантинг обернулся.

— Теперь мы сможем вернуть молодому Чандлеру часть долга. Это замечательно.

Жена кивнула, не в силах выразить словами свою радость.

Потом супруги взялись за дело: Бантинг вышел на туманную и сырую улицу, а его жена спустилась в холодную кухню.

Вскоре поднос с ужином для жильца был готов. Еда была разложена красиво и аккуратно. Миссис Бантинг знала, как прислуживать джентльмену.

Поднимаясь по кухонной лестнице, хозяйка внезапно вспомнила, что мистер Слут просил принести ему Библию. Оставив поднос в холле, она поспешила в гостиную за Библией. В холле она задумалась, не лучше ли будет сходить наверх еще раз. Но нет, она решила, что управится в один прием. Зажав под мышкой большую и тяжелую книгу, она медленно стала подниматься с подносом по лестнице.

Наверху ее подстерегала неожиданность. Когда хозяйка открыла дверь, поднос едва не выскользнул у нее уз рук. Библия же с тяжелым стуком упала на пол.

Новый жилец повернул лицом к стене все ее гравюры с ранневикторианскими красавицами, вставленные в нарядные рамки, — гравюры, которыми миссис Бантинг так гордилась!

Она была настолько ошеломлена, что на мгновение лишилась дара речи. Поставив поднос на стол, она наклонилась и подняла Библию. Ей было не по себе, оттого что Библия упала на пол — хорошо еще, что поднос уцелел.

Мистер Слут встал.

— Я… я взял на себя смелость кое-что переустроить по собственному вкусу, — произнес он неловко. — Видите ли, миссис… э… Бантинг, когда я здесь сидел, мне казалось, что глаза с портретов за мной следят. Это было очень неприятное чувство, даже мороз подирал по коже.

Хозяйка принялась расстилать небольшую скатерть, размером приблизительно в полстола. На слова жильца миссис Бантинг не дала ответа по простой причине: она не знала, что сказать.

Ее молчание явственно расстроило мистера Слута. Выдержав достаточно длительную паузу, он заговорил снова.

— Мне больше нравятся голые стены, миссис Бантинг — В его голосе замечалось некоторое волнение. — Собственно говоря, я долгое время жил как раз среди голых стен и привык.

Хозяйка наконец отозвалась, и ее тон, размеренный и ласковый, пролил бальзам на душу жильца.

— Вполне понимаю вас, сэр. Когда вернется Бантинг, он отнесет картины вниз. У нас достаточно места, где их повесить.

— Спасибо… Большое вам спасибо.

Судя по всему, мистер Слут испытывал огромное облегчение.

— Вы, кажется, просили одолжить вам Библию, сэр? Вот она.

Несколько секунд мистер Слут созерцал ее, словно бы в недоумении, а потом, встряхнувшись, сказал:

— Да, да. Это всем книгам книга. В ней всегда найдешь что-нибудь подходящее при любом состоянии души… и тела тоже…

— Вы совершенно правы, сэр. — Оставив на столе скромный, но очень аппетитный ужин, миссис Бантинг вышла и тихо закрыла за собой дверь.

Вместо того, чтобы прибрать в кухне, она отправилась прямо в гостиную и стала ждать Бантинга. Ей пришло на ум приятное воспоминание, случай из далекой юности — тех дней, когда она звалась Эллен Грин и состояла на службе у очень милой старой леди.

У хозяйки был любимый племянник: жизнерадостный молодой джентльмен, который учился в Париже рисовать животных. И однажды утром этот мистер Алджернон — такое несколько необычное имя носил племянник — имел нахальство повернуть лицом к стене шесть красивых гравированных репродукций с картин знаменитого мистера Ландсира!

Эти события вспомнились миссис Бантинг в мельчайших деталях, словно бы произошли вчера, а ведь она долгие годы ни разу о них не думала.

В ранний утренний час она вошла в столовую (в те дни прислугу ценили не так высоко, как сейчас, и Эллен делила комнату со старшей горничной, которая была обязана вставать и спускаться в хозяйские помещения ни свет ни заря). Там Эллен наткнулась на мистера Алджернона, который поворачивал гравюры, одну за другой, лицом к стенке! Его тетка ценила эти картинки выше всего на свете, и Эллен расстроилась, потому что не подобает молодому джентльмену устраивать пакость тете, которая так к нему добра.

— Ох, сэр! — растерянно воскликнула она. — Что это вы делаете?

Даже сейчас у нее в ушах, как живой, звучал веселый голос, ответивший:

— Выполняю свой долг, прекрасная Елена! — Он всегда звал ее прекрасной Еленой, когда поблизости никого не было. — Как я научусь правильно рисовать животных, если все время, в завтрак, обед и ужин, на меня взирают со стен эти чудовищные полулюди-полузвери? — Мистер Алджернон произнес это свои обычным беззаботным тоном; то же самое, но в более серьезной, уважительной манере он повторил своей тетке, когда милейшая старая леди спустилась в столовую. Собственно он, нимало не смущаясь, объявил, что красивые зверюшки, нарисованные мистером Ландсиром, сбивают ему глаз!

Тетя была вне себя. Она заставила племянника вернуть картины в прежнее положение, и все время, пока он оставался в доме, ему пришлось принимать пищу в обществе этих, как он выразился, "полулюдей-полузверей".

Миссис Бантинг была рада, что в связи с необычным поведением мистера Слута ей вспомнился этот забавный случай из далеких времен юности. Получается, что новый жилец не такой чудак, как могло бы показаться. И все же, когда вернулся Бантинг, жена умолчала об этом странном эпизоде. Она сказала себе, что может и сама отнести картинки вниз.

Не закончив еще готовить еду для себя и мужа, квартирная хозяйка отправилась наверх, чтобы прибраться у мистера Слута. На лестнице ей почудилось, что из гостиной доносятся звуки… голос? Оторопев, она задержалась на лестничной площадке перед дверью и поняла, что это всего один голос: жилец разговаривал сам с собой вслух.

В словах, достигших ее ушей, было что-то поистине ужасное:

— Чужая жена — тесные врата; она, как разбойник, сидит в засаде и умножает между людьми законопреступников.