Живи
Шрифт:
До свадьбы мы прожили вместе почти год. Сказать, что за этот год были «звоночки» – это не сказать ничего. Возле моих ушей просто с бешеной громкостью били колокола. Это видели все, кроме меня – влюблённой дурочки, попавшейся на крючок гормональный зависимости. Я через день применяла на себя две роли: спасателя и жертвы. Я верила, что помогу будущему мужу стать добрым, успешным, заботливым. Я верила, что своей заботой и любовью разбужу в нем те же чувства, побуждающие к подобному действию по отношению ко мне. Я верила, что приведу его к Богу, ведь я много лет до него (все сознательно детство и юность) посещала церковь. Я верила. Но, оценивая наши отношения даже в их начале, священнослужитель сказал мне однажды, ещё до свадьбы: «Залезь на стол и дай ему, стоящему рядом со столом, руку. А теперь попробуй затащить его к себе наверх. У тебя это не получится, сколько бы усилий ты не прилагала. А вот ему достаточно одного рывка, чтобы ты упала вниз». Это
Однако я не могу жалеть о пройденном. У меня есть мои безмерно любимые дети – и это дар, которого у меня могло не быть. К тому же именно все те испытания, через которые мне пришлось пройти, сделали меня такой, какая я есть сейчас, одарили меня опытом, которым я делюсь в своей практике тренера каждый день, а теперь и пишу о нем. Каждый человек в нашей жизни – это учитель.
Я не помню, когда он ударил меня впервые. Правда, не помню. Даже первые полгода совместной жизни стали первым кругом ада: бесконечные угрозы спрыгнуть с крыши, вскрыть вены, утопиться или просто уйти от меня, первые унижения и оскорбления в мой адрес. В одном из своих припадков (иначе это назвать сложно) он бросил массивный деревянный стул в дедушкин сервант: потом я с его матерью долго выбирала стекла из ковра. В квартире дедушки (тогда их старенький дом ещё не был газифицирован) в те годы была обычная угольная печь. Мой бывший, сколько я его знала, жил компьютерным играми. В семейной жизни мы ругались из-за этого миллион раз. Однажды он, видимо, в очередной раз проиграв, сломал клавиатуру пополам и бросил её в огонь в печь. Компьютер, как и клавиатура, был мне подарен дедушкой. В то время он ещё не стоял в каждом доме… Один раз мы шли вечером домой (он встречал меня с работы, к тому времени я работала кассиром в сетевом магазине бытовой техники), была зима – память сохранила мой образ в длинной коричневой дублёнке. Мой муж (тогда еще гражданский) шёл справа и, замахнувшись правой рукой, ударил меня всей ладонью по лицу. Было скользко, и я упала назад. Очки я ношу с тринадцати лет, он разбил их прямо на мне. На правой скуле тогда остался синяк. Помню, как врала потом на работе, что поскользнулась, упала и ударилась сама. Если мне не изменяет память, причиной конфликта стала ревность (не в первый и не в последний раз). Ревность к кому-то из коллег. Он запрещал мне отвечать на телефонные звонки в нерабочее время, запрещал оставаться на корпоративы и собрания.
Тогда нам было по девятнадцать лет – я старше на пять месяцев. Все его «концерты», вся его агрессия и проявление физического насилия были безосновательными и беспочвенными: возможно, в целях «профилактики», возможно, основываясь исключительно на своих домыслах. Основная его претензия ко мне, как я уже говорила, была ревность. Все мои доводы о том, что я воспитана не так, что для меня измена – это недопустимое действие, что даже до него у меня никого не было – это все для него было пустым звуком. За всю нашу семейную жизнь я ни разу не подала ни единого повода. Я боялась, когда со мной заговаривали мужчины. Я боялась им не нарочно понравиться. Я боялась его.
Сейчас я прекрасно понимаю его поведение. Он был настоящим психопатом, которому было необходимо получить острые ощущения, получить чувство удовлетворённости от того факта, что он полностью владеет мною и контролирует мою жизнь. У него была жуткая и больная гормональная зависимость, которую он пресыщал, «выпуская пар». Сегодня такого человека я не стала бы терпеть рядом и дня. Даже часа! Тогда же для меня это было проявлением любви. Уверена, что, к сожалению, для многих девушек и женщин, такое «проявление любви» является нормой и сегодня. И вместо того, чтобы стремглав бежать из таких абьюзивных отношений, они углубляются в них еще больше, пуская корни, мечтая исправить своего избранника своей великой и чистой любовью.
Ну-ну…
Он всегда очень быстро успокаивался. Я же – наоборот. Обида поедала меня. При этом и чувство собственной вины не отпускало, ведь меня всегда обвиняли в развязывании конфликта: спровоцировала, дала повод, накрутила, довела. После скандала он просил прощения, искренне недоумевая, почему я не хочу прощать, злился по этому поводу ещё больше, и этот порочный круг не размыкался почти четырнадцать лет.
Самое большое заблуждение миллиона девушек: ОН ИЗМЕНИТСЯ! О, какой обман… Но страшнее этого утверждения может быть только следующая мысль: «Я рожу, он увидит ребёнка, полюбит и его, и меня, и так я точно привяжу его к себе». Что я могу сказать (и имею на это право, ведь когда-то сама так мыслила): «рука/лицо».
Посмотрите статистику: сколько пар разводятся через год-два после заключения брака. Чаще всего они уже к тому времени успевают обзавестись потомством. Эта статистика ещё раз подтверждает, что первые два года отношений – это чистой воды химия. Гормоны. Эйфория. Под этими опиатами люди создают семьи, берут ипотеки, кредиты для проведения шикарных свадеб, рожают детей и, не излечившись ещё сами от своих неврозов, передают детишкам полный букет родовых неправильных установок, сдабривая все отменными детскими психологическими травмами. И так было всегда. Просто раньше женщин учили молчать и терпеть, и целые поколения привыкли создавать иллюзию счастья. Лишь единицы женщин смогли обрести себя. К счастью, процент осознанности растет с каждым годом.
На прежней работе мне часто говорили, что мне стоит уйти от мужа, который таковым даже не являлся. Нас ещё не связывались узы брака и общие дети. Но я решила «схитрить» и родить ребёнка, пребывая в полной уверенности: вот теперь-то заживём!
Я впервые заявляю об этом открыто, и да, я много лет обманывала мужа. Но призываю девушек не делать так никогда, а парней – не полагаться на девушек и контролировать эту ситуацию самим, ведь ребёнок, зачатый без обоюдного согласия, может оказаться нежеланным второй стороне, а в последствии – не очень любимым. Но тогда я была уверена, что поступаю правильно, а сейчас, на момент написания этих строк, моей дочери пятнадцать лет. Да – я выбрасывала противозачаточные таблетки в раковину. Мне было почти двадцать лет, гормоны играли, я хотела ребёнка. Муж не хотел. Я на коленях просила у Бога о дочери, и Он мне её дал. В марте 2008 года я узнала, что беременна.
Когда я сообщила новость гражданскому мужу, его первой реакцией был, разумеется, шок. Он потребовал, чтобы я делала аборт. Ну уж нет. Во мне уже заговорила Мать. Я ещё, пожалуй, в юности решила для себя, что никогда в жизни не сделаю аборт добровольно. И даже немного позже, когда моему сыну, находящемуся у меня в утробе, поставили диагноз гидроцефалия головного мозга, я даже не рассматривала возможность прерывания беременности.
Возможно, мысль о том, что ребёнок – это не конец света, а, возможно и вовсе его начало, донесла до моего, на тот момент будущего мужа, его мать. Как и полагается свекрови, она меня никогда особо не любила. Но я не могу сказать, что она плохой человек. Ни за что. Она несчастная женщина с очень сложной судьбой. И, будь у неё немного больше красок в жизни, мы бы с ней неплохо поладили. Но почти сразу после официальной женитьбы мой муж заявил мне следующее: «Я не общаюсь со своей матерью, ты – со своей. Я не встречаюсь со своими друзьями, ты – со своими». Так меня приучали к клетке и к короткому поводку.
Разумеется, ребёнка я сохранила, и сейчас этот ребёнок – это уже юная девушка Муж понял, что с подводной лодки ему особо некуда деваться, и мы стали экстренно готовиться к свадьбе. Благо, мои бабушки и дедушка были только рады для этого стараться. Родня была за нас рада. Все, кроме моей мамы. Она уже тогда возненавидела зятя. Я бы сказала, что она была пророком и видела в нем то, чего ещё не видела я, не знай я свою маму. На самом же деле её никто бы не устроил на его месте. Никто, кроме неё самой. Ведь ещё за полгода до моего знакомства с ним, в порыве очередного скандала (нужно ли говорить, что вся наша жизнь состояла преимущественно из скандалов?) она мне высказала пожелание «чтобы тебя муж бил». В проклятия я особо не верю, да и она потом всегда отнекивалась от этих слов, но сказано это было.
Свадьба была скромной, организована весьма быстро. Я, разумеется, надеялась, что вот сейчас все образумится, ведь отныне я – Мать его будущего ребёнка, но не тут-то было. Как-то мы шли к его матери, по дороге не было ни одного встречного человека – мы шли «окольными» путями. И, как всегда, то ли спорили, то ли ругались. Нет, он не ударил. Хуже, как по мне. Он плюнул мне в лицо. По-настоящему. Много. Я не знаю, что унизительнее – удар или плевок. Разумеется, сложно выбрать, какая казнь лучше: на гильотине или через повешение. Но тогда я поняла, что ни ребёнок, ни заключение брака его не изменят. Поняла, но ничего не предприняла.
Даже на свадьбе под конец дня он был раздраженный. Он толкал меня, психовал, не стесняясь ни гостей, ни камеры. Я попала в ловушку, причём весьма добровольно. Как мотылек.
Глава 3
Полёт в космос
Поженились мы 12 апреля в День космонавтики. Я долго шутила: «Отправилась в космос, до сих пор вернуться не могу». И полет был ни разу не нормальный.
В ноябре родилась наша дочь, и я включилась в режим мамочки. Роды были сложными, я потеряла очень много крови, мне было тяжело встать с кровати. На ночь меня обессиленную оставили в палате одну с новорожденным младенцем. Помню, как ползла по стенке, чтобы докричаться до медсестры, потому что самостоятельно ничего не могла сделать с кричащим ребенком – я не могла держаться на ногах. О том, что то мое состояние не было нормой, я поняла, когда рожала второй раз – было немного легче.