Живун

Но есть еще одно направление художника, в него трудно поверить, но это так. С юных лет Иван Григорьевич увлекается живописью. Уважаемый читатель, всмотритесь в репродукции картин «Ленин на Ямале» и «Арест Ваули Ненянга», которые украшают окружной музей. С каким профессионализмом переданы цвета и пропорции, свет и тени, объем и пространство. А как они писались? Кисть проталкивалась между живым и нерабочими пальцами. Чтобы она не выпала, поддерживалась щекой или ртом.

И это не все. Когда картину пишут маслом, художник постоянно отходит от нее на несколько метров, чтобы разглядеть цвет или мазок. Но Истомин не только не мог отходить, чтобы со стороны рассмотреть свое произведение, он не мог и отползать…

В сентябре 1948 года проходила первая областная выставка народного изобразительного искусства Тюменской области, на которой экспонировались картины Истомина «Город Салехард», «Портрет ненца» (акварель), «Молодой ненец с книгой», «Старик коми», «Ханты», «Портрет» (карандаш).

Творчество Истомина оказалось настолько самобытным, что за участие в выставке ему была присуждена первая премия и почетная грамота. Это же надо так любить жизнь во всех ее красках! Даже яркий атеист согласится, что Ивану Григорьевичу всегда сопутствовал Божий промысел.

А все, что мучило Мастера, что заставляло страдать, над чем думал и размышлял, все горячее и цельное, честное и доброе, вылилось в его автобиографическом романе «Живун» (1974), в романе многоплановом, объемном, самобытном, который нашел всеобщее признание российского читателя.

Над романом Иван Григорьевич трудился семь лет. Сюжет романа прост — история неудачливой пармы, своеобразной рыболовецкой коммуны. Попытка жить и работать лицом к лицу с коммунистической утопией. Вера в светлое, богатое будущее, воспитанная на этой идеологии, жила в каждом, а жизнь диктовала свои условия, диктовала по северным жестоким законам на выживание.

Сегодня проблемы пармы сродни проблемам глубинок, «гортов», затерявшихся в труднодоступных местах, оторванных от центра связью, транспортом, торговлей, обслуживанием и прочее.

Одна из сюжетных линий «Живуна» связана с горестной судьбой маленького Ильки, разбитого параличом, лишенного радости детства. Он услышал о крестьянском сыне, которого тоже звали Ильей. Тридцать лет и три года сиднем сидел Илья Муромец, пока не напоили его зельем из встань-травы. И встал Илья Муромец, и стал богатырем, защитником родной земли.

О том, как мальчик (сам) нашел волшебную траву, как распрямился он и на ноги встал — на костылях, Истомин поведал в романе «Встань-трава» (1983). Читая «Встань-траву», невольно задумываешься о предназначении человека на земле.

«Встань-трава» — это не часть романа «Живун», это совершенно самостоятельное художественное произведение, где внимание автора сконцентрировано на судьбе ребенка, на его психологии, где без прикрас показан повседневный быт семьи зырян (их труд, заботы, любовь).

Читая произведения Истомина, слушая песни на его слова, можно только удивляться: сколько света, сколько искристого яркого юмора, сколько сердечного тепла несут людям герои Ивана Григорьевича.

Своим трудом он поднялся над невзгодами, крылья обской волны вдохнули в него талант. И главная награда писателя — народное признание и память. Книги Истомина читают и будут читать. Всякий, кто желает понять и познать свой край, его историю, его прошлое и настоящее, не минует произведений Ивана Григорьевича.

Духовное влияние Истомина на Ямал и даже на наш небольшой район — родину писателя настолько велико, что энергетика его творчества как бы передалась следующим поколениям. Ну где это видано, чтобы на менее чем десять тысяч населения творили такие мастера слова и умельцы, как Роман Ругин — прозаик и поэт, лауреат премии Союза писателей РФ, Микуль Шульгин — поэт и переводчик, Прокопий Салтыков — поэт и литературовед, Леонид Тарагупта и Роман Кельчин — собиратели эпоса, Раиса Скамейко (Шиянова), Василий Ануфриев — составители словарей народности ханты, Геннадий Хартаганов — самобытный мастер, знаменитый резчик, работы которого не раз экспонировались во многих странах Европы, Канаде, Америке.

И все же дух творческого соперничества в целом на Ямале с годами стал ослабевать. Это показала проведенная в декабре 1996 года Международная конференция писателей народов Севера, состоявшаяся в Салехарде.

Причин много, они понятны. Но я бы выделил следующие: прежде всего ушел такой необходимый для регионального литературного процесса писатель — лидер, каковым был многие годы Истомин; добавим столь характерное для переломных эпох сползание к мелкотемью. За перо взялись кому надо и кому не надо. Эгоизм дорвавшихся до инвестиций и тщеславие издаваемых дошли до такой степени, что авторы книг-однодневок стали избегать рецензий, разборов рукописей, совершенно нетерпимы стали к литературной критике. Переход к рыночным отношениям еще больше подстегнул заинтересованность авторов в количестве выпускаемой продукции, пишут, не заботясь о ее качестве и реализации, не считаясь с потребностями читателя. Лишь бы нашелся спонсор, лишь бы были деньги.

Известно, что литература малых народностей, в основном, переводная. Но не всегда увидишь, кто переводчик, да иногда кое-кто рад скрыть свое имя, поскольку перевод — чистейшая халтура. Он это понимает, но ему тоже нужны деньги, чтобы выжить. Вновь и вновь тиражируются образы, которые были присущи молодым авторам при Истомине, во времена становления национальной литературы. На этом фоне, как одинокая певчая птичка, прозвучала, пожалуй, ненецкая писательница Анна Неркаги со свежим взглядом, глубокой философией и психологией своих героев в повестях «Анико из рода Ного», «Илир», «Белый ягель», «Молчащий»…

От сознания подобной своей творческой несостоятельности некоторые авторы северных народностей вдруг ринулись на критику русского языка, будто бы виноватого в том, что они слабо его знают. Да и сам русский народ изображают как завоевателей. Художественность и духовность при подобном подходе подменяются национальным самолюбием и даже отталкиванием от «русскости».

Так был ли русский народ завоевателем Севера? И недостаточно ли он сам, исторически сложившийся многонациональным, пострадал от различных систем и идеологий? Этот факт глубоко понимал Иван Григорьевич Истомин. Во многих статьях, произведениях он с благодарностью обращается к русскому народу и его языку как основе общения российского народа, как духовному и культурному корню России.

В то же время нельзя не признать (и это общая беда), что великий русский язык, выработанный сотнями поколений, перед которым преклонялся весь мир, по-радикулитному стал старчески сгибаться. Не только иностранная белиберда, полууголовщина разъедают его изнутри, но даже исконные русские слова стали произноситься в ином значении. И это тоже одна из причин ставшего привычным слабого перевода подстрочников, и, как следствие, потеря колорита и сочности языков малых народностей — подобного рода потери литераторы смогут исправлять лишь при высокой требовательности к себе.