Жнец
Шрифт:
— Значит, везти тебя на Гидрострой?
— И сам там затихни.
— Я бы товарища навестил лучше.
— Опасно. Но, думаю, с утра можно.
Некоторое время я рулил, она тоже молчала. Затем вдруг обронила.
— Тебе, кстати, оборотни должны вторую часть суммы отдать. Еще вчера. Подключить кого-то, чтобы забрал?
Я хлопнул себя ладонью по лбу. Напрочь забыл! А вампирша, получается помнит!
— Сам заеду, раз тебя туда везу. Заодно немного денег подниму. На оперативные расходы, хех!
А то и правда — вокруг война, а я почти без средств ее ведения. Крысюкам заплатить — и то пришлось
Высадив Маарет у ее родной "свечки", я направился к окраинам района, где находился частный сектор. Ночью дороги были полупустыми, так что до нужного дома добрался я довольно быстро. Коротко постучал в дверь.
То, что я пришел ночью, меня нисколько не смущало. Во-первых, оборотни просрочили платеж, а во-вторых… Да, в принципе, и первой причины хватало с головой.
— Кого принесло? — донеслось из-за двери.
— Ты все уже понял, зря вам что ли нюх дан? — хмыкнул я. — Открывай, я за долгом.
Лязг ружейного затвора был не тем ответом, который я рассчитывал услышать. Не дожидаясь, когда вслед за ним раздастся выстрел, я спрыгнул с крыльца, присел за нагромождением всякого хлама, и тоже обнажил оружие.
— А точно нужно все усложнять? — крикнул я, когда выстрела все же не последовало. — У нас договор, заверен немертвым.
— Так это ты? Константин Морозов? — с насквозь фальшивым удивлением произнес мужской голос. — А чего ночью?
Вот… собака! Сразу же по запаху понял, кто за дверью!
— Днем дела были. — ответил я, не торопясь покидать укрытие. — Да и вы, вроде, существа ночные.
— Распространенное заблуждение. Выходи, не бойся. Я просто обознался!
Ага, обознался он! Так и поверил! Просто решил страху нагнать, хоть как-то отыграться за навязанную через ночное братство сделку. Комок шерсти!
— Выхожу, не пальни там!
Но ружья в руках открывшего дверь мужчины уже не было. Он даже улыбался — неискренне, но приветливо.
— Зайдешь?
— Да я не на чай, вроде, пришел. Деньги собрали?
— Конечно. — он тряхнул небольшим бархатным мешочком.
Я протянул руку, собираясь его взять, но оборотень вдруг одернул его назад.
— Что за дела? — поднял я бровь.
— Расписка. — напомнил тот мне. — Немертвых тут нет, чтобы подтвердить факт передачи второй части суммы, так что подпиши расписку и забирай деньги.
Он потянулся свободной рукой куда-то за дверь, извлек оттуда лист бумаги и хирургический скальпель. Я взял только бумагу, на которой уже был набит текст расписки. Пробежав его глазами, достал свой клинок, ткнул палец, и проложил его поверх нижней строчки текста. Двадцать первый, блин, век, а мы тут договоры кровью подписываем! Куда катится мир!
— В расчете. — заверил я оборотня через пару минут, закончив с пересчетом платины и золота. — Слушай, Жарох, а можно вопрос?
— Ну?
— Что за реликвия-то?
— Тебе что за дело? — нахмурился мужчина. Без злости, но с подозрением.
— С одной стороны — праздное любопытство. — признал я, миролюбиво поднимая руки в международном жесте. —
С другой — хочу лучше понять вас.— Вот так?
— Да. Так что? Это вещица — предмет культа? Или что-то еще?
— А если я отвечу, ты скажешь, чьей кровью от тебя разит?
А, вот почему он за ружье схватился! Кровь учуял. Мне ее сегодня пришлось много пролить.
Пожав плечами, я ответил.
— Да и так могу сказать. Плохих людей. Которые хотели причинить зло другим людям. Множеству.
— А ты, значит, герой?
— Это второй вопрос, Жарох. В сделке его не было.
Он внезапно хохотнул, а следом рассмеялся и я.
— Так что за реликвия?
Четыре дня назад, я отдал ему, в обмен на ворох бумажек, предмет, больше всего напоминающий крохотный череп какого-то мелкого животного. И уже тогда я задавался вопросом, на кой ляд оборотни отдают кучу денег за это.
Сейчас, если уж совсем честно, данная информация мне была и даром не нужна. Но после беготни последних дней, всего того бардака, в который превратилась моя жизнь, было почему-то очень приятно стоять ночью на пороге дома и обсуждать с оборотнем всякую ничего не значащую ерунду. Тем более, что он оказался не таким уж и плохим парнем. С чувством юмора, по крайней мере, у него все было в порядке.
— Оберег. — ответил Жарох. — Если положить его рядом с кроватью новорожденного из нашего племени, у него не произойдет самопроизвольное превращение в зверя.
— А это так опасно?
— У тебя дети есть?
— Нет.
— Ну так представь, каково это, просыпаться от крика младенца, который ночью перекидывается в тотемное тело. Ему больно, страшно, он ничего не понимает… Раньше таких оберегов много было, передавали из поколения в поколение. Но за время Исхода утратили почти все. Так что сейчас скупаем те, что удастся найти.
— А новых наделать?
Оборотень внезапно полыхнул гневом, но потом так же резко вернул свой эмоциональный фон к норме. Даже выдал что-то вроде смущения. Типа, психанул чего-то, а потом вспомнил, что я даже не пойму причину его злости, и устыдился.
— Оберег делается из черепа ребенка, возрастом от одного дня до месяца. Обычно на это идут останки тех детей, которые умерли родами, или были больны и не смогли долго прожить. Довольно сложно, знаешь ли, организовать массовое производство таких амулетов.
Теперь уже стыдно стало мне. Даже не за то, что я был посредником, продавшим оберег истинным владельцам, а за то, что уже десять лет мы живем бок о бок с пришлыми, а так до сих пор ничего и не знаем о соседях. Все-таки, мы — люди, довольно равнодушные существа. Всегда это знал.
— Пойду я. — бросил я, разворачиваясь.
— Одна просьба! — произнес он мне в спину.
— Давай…
— Если будет еще что-то такое, иди ко мне. Больше обманывать не стану.
— Заметано.
Остаток ночи ушел на то, чтобы найти круглосуточный обменник гоблинов, и превратить платиновые и золотые кругляши в привычные и имеющие хождения деньги. После чего мне осталось только отдать долю Ангелине, но сделать это можно было только утром. Конечно, можно было позвонить клиентке и ночью — уверен, она бы с радостью меня приняла. Но я решил, что хочу спать, а не кувыркаться до рассвета с любвеобильной вдовушкой.