Злые стволы

— Должны. Сто раз отрабатывали.

— Отрабатывали дома, в средней полосе. А здесь тайга.

— Один хрен — лес. Должны успеть! До выхода на рубеж атаки оставалось шестьдесят пять минут.

— Шестнадцатые над объектом, — доложили генералу Федорову. Парашютисты. В графике.

— Десятые на месте.

Подводники.

Успели.

— Девятнадцатые дают подтверждение. Сигнальщики.

— Седьмой, Девятый и Одиннадцатый — на рубеже атаки… Третий… Шестой… Восьмой… Двенадцатый… Постепенно, но все более набирая обороты, раскручивалась пружина операции «Река».

— Над местом!

В самые глаза красным замигала лампочка.

— Первый готов?

— Готов.

— Пошел, — скомандовал командир парашютистов, подталкивая своего бойца к черному провалу выхода. К зияющей под ногами трехкилометровой пустоте.

Шаг вперед. И падение. Падение в ночную преисподнюю.

Второй пошел.

Третий пошел.

Четвертый…

Почти без интервала. Чтобы не разбросаться по сторонам. Не разлететься в темноте. Чтобы еще в воздухе свестись в одно боеспособное подразделение.

Все.

И последний прыжок — командира.

Толчок. Падение. Пощечина ледяного ветра в лицо. И где-то там, краем глаза, все дальше и дальше, удаляющиеся огни самолета.

Закрутило, завертело в потоках набегающего воздуха. Заполоскало одеждой.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать…

Свистит ветер в ушах. Приближается невидимая в темноте земля. Твердая земля. Смертельно твердая земля.

Хлопок парашюта внизу.

Второго.

Третьего…

Последнего.

Все.

Выстроиться «этажеркой», как на параде в Тушине. Но не так близко. Подобрать стропы. Выровнять Полет. Главное, не намотать на ноги чужой купол.

Ниже. Ниже. По спирали кружась над землей.

Где же ориентиры? Куда лететь?

Короткая вспышка внизу справа. Другая — внизу слева. Еще одна прямо. С разбросом в несколько километров.

И снова вспышка. Справа, слева, прямо…

Сигнальный треугольник. Молодцы, не проспали корректировщики. Знают свое дело.

Свести азимуты трех сигналов. Центр — место посадки.

Левее. Еще левее. Теперь прямо. Недолго осталось.

— Все?

— Все!

— К погружению.

Снова раз и навсегда отработанными, машинальными движениями поставить на место маску, закусить загубник, сделать несколько глубоких вдохов.

Все в порядке!

Откинуться спинами на воду, упасть, почувствовать, как она смыкается над головой. Включить подводные фонарики.

Несколько светящихся точек загорелось в глубине реки. Увидели друг друга. Развернулись. Вытянулись в одну линию.

Хорошо по речке плыть. Гораздо лучше, чем на море. Даже ластами работать не надо. Течение само несет, что эскалатор. И зубастых акул нет…

Но и плохо. Гораздо хуже, чем на море. Потому что в любой момент может выскочить из темноты какой-нибудь случайный, упершийся корнями в дно ствол. И ударить, как торпеда. И пропороть костюм и тело острыми сучками. И разбить маску…

Незнакомое это дело — река.

Поэтому головным идет самый опытный. И самый рисковый. Идет командир. Ему первому принимать на себя все удары.

Ниже…

Левее…

Правее…

Донные камни и коряги, пролетающие перед самой маской, как асфальт перед лобовым стеклом автомобиля. Цепочка световых кругов впереди идущих пловцов. Прыгающая секундная стрелка на светящемся циферблате часов. Метры глубины. Градусы на шкале компаса.

Зачем глубомер и компас? Здесь все равно глубже возможного не нырнуть и в сторону от намеченного курса не сбиться. Зачем их брали? По инерции? По старой морской привычке?

А может, и хорошо, что взяли. Успокаивает.

Направо…

Налево…

Отвесный берег, мелькнувший в луче фонарика.

Отгрестись. Выйти на середину. Пойти по основной струе. Здесь глубже, здесь безопасней всего…

Если судить по времени и скорости течения, до объекта оставалось совсем немного. Командир всплыл и отсмотрел ориентиры. Справа темным зубцом возвышалась сопка. Слева скальный выступ. Командир по памяти сверил контурные очертания окружающей местности с созданными с помощью компьютерной графики силуэтными картами. Тонкие, распечатанные на листах линии довольно точно совпадали с реальным видом местности. Не зря, видно, программисты роняли набок, вертели и мелко расчерчивали на экранах мониторов изображенные на топографических картах горные хребты. Угадали.

— Еще триста метров, — показал командир. — Выключить фонарики.

Последние триста метров пловцы прошли на ощупь.

— К всплытию!

Словно гигантские черные лягушки, медленно выползали на берег облаченные в гидрокостюмы боевые пловцы.

— Вы — туда. Вы — туда, — показал бойцам командир.

Пловцы бесшумно сбросили акваланги. Сняли, приготовили к бою автоматы. Трое, надвинув на глаза приборы ночного видения, поднялись вверх по берегу.

Они медленно расползлись по кустам. И собрались вновь через несколько минут.

— Нашел! — кивнул один из них, показав жестовый символ наблюдательного пункта и большой палец. — НП. Один человек. Не спит.

— Где?

— Азимут сорок. На дереве. Высота восемь метров.

— Ты отвлекаешь — мы работаем. Через четыре минуты.

— Добро!

Два пловца заправили в подводные пневматические гарпуны короткие черные стрелы. И медленно подползли к НП. Они нашли дерево и бесшумно поднялись по приставленной к стволу лесенке.

Три минуты пятьдесят секунд.

Их напарник переломил ногой случайный сук.

Часовой встрепенулся.

И припал к окуляру прибора ночного видения.

В поле зрения мелькнула какая-то фигура. Которая забрала на себя все его внимание.

— Чужой! — сам себе шепотом сказал наблюдатель и потянулся к кнопке тревоги.

Но нажать ее не успел. Сзади коротко просвистела и ударила его в голову толстая стрела. И еще одна — в опасно продвинувшуюся к сигналу тревоги руку. Две стрелы пробили голову и кисть часового, пригвоздив их к толстым жердинам, из которых был сколочен НП. Он не успел поднять тревогу, он умер, повиснув на двух прилетевших из темноты стрелах.