Змей книги бытия

Мы на Шабаше!

………………………………………………………………………………………………………….

Ведьма читает заклинания, присев на корточки у подножия дольмена: пучок прутиков загорелся в ее правой руке; она окунает два пальца левой руки в керамический кувшин у себя между коленями. «Ай Сарай! — восклицает она — Ай Сарай!..» [283] Со дна кувшина поднимается свет, и оттуда выскакивает маленький зверек, легкий и прыткий, величиной с белку: это Мастер Леонард.

Ведьма встает в знак уважения. За одну секунду Леонард вырастает на два метра; теперь это отвратительный козел с витыми рогами. Туманное свечение, которое испускает всё его тело, подобно тусклой атмосфере, расходится спиралями и чрезвычайно смердит.

283

Искаженное древнееврейское (Эхиех ашер Эхиех: Бытие есть Бытие).

Множество блуждающих огоньков порхает то тут, то там по равнине. Вдруг один из них устремляется вперед и, потрескивая, внезапно опускается между рогами Дьявола.

Ведь этот Мастер Леонард — Дьявол!..

С четырех сторон горизонта бегут и с четырех сторон воздуха обрушиваются вперемешку колдуны, ведьмы и демоны. Небо исполосовано летящими духами, и под горящим взором Гекаты синеватый воздух постепенно темнеет, а земля заволакивается движущимися, пересекающимися тенями.

— Хар! Хар! Шабат!.. — вопят вновь прибывшие, толпясь вокруг Мастера, который с вежливой предупредительностью предлагает каждому из них по очереди поцеловать свой зад. Но вместо тощих ягодиц козла перед нами предстает юное лицо дивной красоты — и все участники принимают ласковый поцелуй его свежих и живых губ.

Костры из вереска и кипариса загораются по всей равнине: они пылают и сверкают множеством цветов. Неторопливые мелодии, словно бы издаваемые невидимой губной гармоникой, роняют свои переливистые ноты плавного звучания и невыразимой чистоты…

Они составляют странный контраст с завываниями завсегдатаев.

Но вот Мастер Леонард, приняв знаки уважения от своих преданных слуг, напускает на себя скучающий вид; он презрительно поднимается на высокую позолоченную кафедру, которой друидический алтарь служит подножием: он возвышается над всем сборищем.

Впереди стоит Церемониймейстер с командирской палочкой в руке. Тогда-то начинается поименная перекличка и проверка меток или стигматов.

И вот с севера, подобно урагану, прибегает черный баран с налитыми кровью глазами. Он блеет, пытаясь успокоить ту, кого он везет на себе: прекрасную обнаженную девушку [284] , сидящую на его мягком руне. Она жестоко терзается и рыдает… Это долгожданная жертва, Королева Шабаша.

Участники толпятся вокруг нее, проявляя все признаки почтительного нетерпения. Она слезает с барана и под шумные приветственные возгласы скрывает свой стыд за длинными спутанными волосами.

284

«Все те, кому присваивали титул Королевы, отличались от других какой-то особенной красотой» (Pierre de Lancre, Inconstance des demons.Paris, Buon, 1612, in-4, page 223).

Церемониймейстер торжественно поднимает свою золотую палочку; Дьявол встает и приветствует юную девушку; наконец, он спускается с кафедры: Черпая мессаначинается.

Смиренные сатиры вырыли с левой стороны яму в земле: Леонард важно направляется к ней, чтобы помочиться первым. Руководители сборища следуют его примеру. Это — чистительная вода для окропления, которая используется для крещения вновь прибывшей. Затем ведьмы, окунув во влагу два пальца левой руки, благоговейно крестятся в обратную сторону.

И вот процессия вновь приходит в движение. К алтарю Тевтада подводят девственницу, которую должен посвятить Козел; она проходит там одно за другим все таинства преисподней.

После этого ее натирают мазью из шпанских мушек и дурмана: приятное опьянение постепенно охватывает ее несчастное тело, еще не знакомое с судорогами, и вот она уже безумно извивается, еще целомудренная, но уже в плену автоматически возникшего желания.

Перед Входной молитвойСатана приказывает, чтобы увели детей, слишком юных для участия в великой мистерии — великом святотатстве всеобщего любовного причащения. Они спускаются к прудам Дьяволас прутиками в руках, чтобы пасти там стадо бесчисленных жаб, крещенных и одетых в зеленый бархат или алый шелк, с колокольчиками на шеях.

Между ними и Великим сборищем духи Аэраткут густое облако, и Леонард переходит к Коронованиювновь прибывшей.

Поваленная на алтарь, напуганная и запыхавшаяся, она принимает страстный поцелуй божества. Страшный разрыв, ожог от раскаленного железного кола, а затем тотчас же — ужас обильного, ледяного разлива… [285]

Но будем краткими! Все демонологи увлекаются слишком добросовестными деталями [286] , которые мы не собираемся воспроизводить.

285

Igneam esse diaboli mentulam, frigidum его semen ejus, Sabbathi meretrices une voce confitentur. («Член дьявола был огненным, а его семя — ледяным, в один голос утверждают участницы Шабаша».)

286

Мы приведем лишь одну, по-латыни: «Aliquid turpissimum (quod tamen scribam), astruunt: videlicet daemonem incubum uti membro genitali bifurcato, ut simul utroque vase abutatur».

Эта цитата из Сильвестра Приерилсл говорит о многом: при чтении этой неописуемой мерзости, взятой наугад среди множества других, нетрудно представить себе, какими могут быть остальные.

Разнузданный хоровод, извивающийся вокруг этой четы с криками бешеной радости, смешивает, нивелирует пол и социальное положение. Цепочка размыкается лишь для внебрачных, кровосмесительных и содомитских утех, рассыпаясь по равнине при свете луны… Наибольшим почтением пользуется инцест, ведь благодаря ему Шабаш становится вечным «рассадником» Сатаны: «Никогда не было ни одного отъявленного колдуна или чародея, которого не породили бы отец с дочерью или мать с сыном» [287] .

287

Bodin, Demonomanie des Sorciers, livre IV, ch. V.

Тем временем на самом теле новоиспеченной жрицы — этом трепещущем алтаре — Смрадный козел [288] совершает священнодействие: он приносит зерно в жертву Духу Земли, обеспечивающему урожай, и выпускает маленьких пташек, которые, пересекая ночное небо, доставляют просьбы участников демону Свободы.

Затем на окровавленной спине жрицы замешивают, пекут и освящают символический пирог: это — Confarreatio, гостия нечестивой любви, приношение вселенского зла, инфернальное причастие, которое раздают всему собранию…

288

Я ничего не придумываю: Lancre, Inconstance, предисловие, в конце.

Настал час братского пиршества, и малолетние пастушки приводят с пастбища стадо жаб, доверенное их бдительным заботам.

Старые фурии, для которых любовь — лишь бесполезное воспоминание, приготовили различную падаль и зажарили вместе с волшебными травами младенцев, умерших до крещения.

По кубкам разливается мед: участники пируют и напиваются вкруговую. Чудовища-гермафродиты, чертенята под разнообразными масками подают адские пирожки на столы, где крестьянин братается с Сеньором и Прелатом и где самые надменные дамы соседствуют с мужланами и мужланками. К чему кастелянам презирать вилланов?.. Дворяне и простолюдины — все вперемешку, не смешало ли великое слепое Сладострастие их кровь и их слюну?..

Большое свинцовое облако поглотило луну. Лишь пламенеющие костры освещают равнину.

И тогда дважды слышится жуткий и невнятный голос, хриплый и озябший: «Отомстите или умрете!»И тотчас же, подняв мохнатый хвост, которым он прикрывал свой самодовольный срам [289] , Леонард роняет под себя одно за другим черноватые зерна… а затем зловонные порошки. Большие куски полотна развернули, согласно обряду, чтобы собрать этот помет, имеющий различную ценность; это яды, эликсиры и зелья, которые вызывают любовь, безумие, смерть, а также таинственные исцеления… Некоторые из них делают бесплодными поля, а другие заражают воздух и вызывают эпидемии. Их раздают всем подряд.

289

Immane scrotum, torvamque mentulam. («Огромная мошонка и искривленный член».)