Змей книги бытия

В средние века у Зла, как и у Добра, были свои таинственные союзники, устраивавшие секретные сборища. Я далек оттого, чтобы живописать здесь — после стольких предшественников! — приапические и садистские оргии преступного шабаша: места встречи отравителей и разбойников, которые, под защитой чар суеверного страха, изо всех сил старались окутать свои неблаговидные деяния самой фантастической тьмой. Когда читаешь судебное дело Жиля де Лаваля, сеньора де Рэ, волосы на голове становятся дыбом и к горлу подступает тошнота; но мы запросто входим в этот роковой мир черной магии, где кощунственные обряды служат для прикрытия более действенных злодеяний, при которых убийца рядится в колдуна: под челом одного только маршала Бретани зарождались, цвели и созревали все извращения и злодейства, привычные для посетителей шабаша [34] ; к тому же последние порой забывали приправить сатанинским «перчиком» презренное рагу из своих утоленных желаний. Возможно, роль магнетизма и оккультных воздействий в деяниях преступного шабаша немного преувеличена; подлинные адепты, вне всякого сомнения, оставляли за собой разумное использование этого великолепного агента. Что же касается торговцев приворотными зельями, то они были, по большей части, обыкновенными отравителями.

34

[См. судебное дело и смерть потрясающего злодея и висельника, каким был Жиль де Рэ: le Serpent de la Genese, I, le Temple de Satan,pp. 262–266]. См стр. 344–353 этой книги.

Но — помимо тайных скрещений Преисподней и Преступления и не менее тайных рыцарей Справедливости и Возмездия: помимо некромантов и вольных судей — мирные вилланы и безобидные буржуа также участвовали в качестве актеров в тогдашней великой трагикомедии. Подавляемая деспотизмом государств и нетерпимостью духовенства, жизненная активность, в самом деле, должна была разворачиваться в средние века в тени. Люди принимали заговорщический вид. Во всех слоях общества свирепствовала одна и та же болезнь — одержимость тайной, и секретные собрания устраивались повсюду. Сказочность (а люди так ее жаждали!) во много раз усиливала чары так называемого «шабаша», на котором бедняки странным образом братались с самыми крупными сеньорами, которых сильнее зачаровывало любопытство, нежели гордыня. На ночных сборищах, впрочем, довольно невинных, для которых странные церемонии служили лишь предлогом, люди испытывали несказанную радость от того, что ходили на цыпочках, произносили пароль замогильным голосом и подвергались большому риску очутиться на виселице.

Между тем, вовсе не беспокоясь о том, чтобы сеять страх или изумление; презирая, когда им не грозила опасность, все это изобилие мизансцен, подлинные посвященные тоже собирались вместе, и великая Исида восседала среди них. Были основаны герметические сообщества, которые были обязаны заимствованным названиям привилегией относительной безопасности. Напомним об ордене Тамплиеров(всем хорошо известны его происхождение и трагический финал) [35] ; братствах Розы и Крестаи Неизвестных философов, о которых история, наоборот, почти ничего не сообщает; и оккультном франкмасонстве, более или менее прямом продолжении ордена Тамплиеров, первые заседания которого, говорят, проводил Жак де Моле, перед тем как взойти на костер. Но современное франкмасонство — бредовая мечта какого-нибудь Эшмола — побочная и плохо привитая ветвь на древнем стволе — более не осознает даже наименее значительных из своих тайн; старые символы, которые оно почитает и передает с благоговейным формализмом, стали для него «мертвой буквой»: это язык, алфавит которого оно утратило, так что его тайные последователи даже не подозревают, откуда они идут, и не ведают, куда держат путь [36] .

35

См. Le Serpent de la Genese, I, le Temple de Satan, pages 278–330: Процесс и месть Тамплиеров. См. стр. 353–366 этой книги.

36

Масоны начинают понимать всю смехотворность своих суетных инициаций. Одни из них хотят упразднить символизм; другие, более дальновидные, стремятся к его рациональному объяснению. Одна группа по изучению инициаций,недавно возникшая под влиянием масона, связанного с подлинным братством Розы и Креста, г-на Освальда Вирта, поставила перед собой цель отыскать утерянное словодревних мистерий.

В целом же, если великие инициатические коллегии были оккультными семинариями древнего мира, то этого нельзя сказать о таинственных сообществах средних веков, сколь бы мощно ни подтверждалась их жизнеспособность. Ибо случилось так, что в Европе после крушения последних святилищ, этих очагов герметического синтеза, универсальная наука распалась на три ветви, и появились специалисты.Каждому — своя отрасль. Адепты страстно увлеклись: кто — каббалой, кто — астрологией и гадательными науками, кто — алхимией и оккультной медициной. Несколько исключительных гениев, мозг которых был создан для синтеза, по правде говоря, возрождают учение магов в его целостности: таковы Раймунд Луллий, Парацельс, Генрих Кунрат, Кнорр фон Розенрот, Элифас Леви; но большинство оккультистов, следуя своему особому темпераменту или господствующим влияниям своей среды, замыкаются в одной из трех наук Гермеса, каждая из которых соответствует одному из трех миров. Каббалисты, завороженные великими метафизическими проблемами, стремятся к познанию Божественного мира.Преимущественно склонные к психологии авгуры (я отношу к ним прорицателей, астрологов, хиромантов, физиогномистов, гадальщиков на картах и френологов) решают проблемы Нравственного мира.Что же касается алхимиков, более предрасположенных к изучению законов материальной физики, то они пристально всматриваются в Естественный, или чувственно постигаемый, мир.

Но изначальный синтез отличается таким единством и связностью, что все эти ученые, каковы бы ни были их предпочтения, ссылаясь на одни и те же аксиомы, всегда приходят к одним и тем же принципам: и для того, чтобы проникнуть в тайны науки, которую они специально избрали, им необходимо вначале составить аналогическую шкалу соответствий в трех мирах и, следовательно, полностью восстановить — по крайней мере, в период их ученичества— герметическую систему древних учителей.

Расскажем вкратце о самых знаменитых посвященных средних веков и нового времени.

При Пипине Коротком это был каббалист Седекия, колдовской силе которого люди той эпохи приписывали явления, наводившие на них ужас, как сообщают хроники. «Воздух был наполнен человеческими ликами; в небесах отражались дворцы, сады, бурные валы, корабли с надутыми парусами и армии, выстроившиеся в боевом порядке. Общая атмосфера походила на один большой сон. Считалось, что в воздухе можно различить колдунов, рассыпающих полными пригоршнями зловредные порошки и яды» [37] . Те, кто читал аббата де Виллара, имеют представление об этой оргии причудливых видений, сфотографированныхпри солнечном свете: в результате каких флюидических пертурбаций сменяют друг друга эти миражи, то ослепительные, то ужасные, подобные цветным отражениям огромного волшебного фонаря?.. Недаром Гермес написал свою аксиому: «Quod superius, sicut et quod inferius» [38] .Вполне закономерно, что небеса смутной эпохи отражают противоречивость земных вещей.

37

Eliphas, Hist, de la Magie, p. 250.

38

Как вверху, так и внизу (лат.).

В правление Людовика Святого это был раввин Иехиил, замечательный электротехник, ненавидимый глупцами как за свой гений, так и за поразительное доверие, которым он пользовался у короля Франции. Вечером — когда таинственная лампа мага светилась [39] в окне, словно звезда первой величины, — если его враги, которым придавало смелости любопытство, шумно осаждали его дверь, он касался гвоздя, вбитого в стену его кабинета: и оттуда вылетала яркая потрескивающая, голубоватая искра — и горе тому бесцеремонному бедняге, который в этот момент тряс молоточек у его порога! Он начинал с воплями извиваться, сраженный неведомой силой; в его жилах бродила молния; казалось, что почва, внезапно разверзшись, наполовину поглощала его… и как только он вставал на ноги, то, наверное, удирал со всех ног, не допытываясь у земли, каким чудом она его извергла.

39

Свечение этой лампы тем труднее было объяснить, что люди видели, как она самопроизвольно загоралась, и знали, что в ней не было ни масла, ни фитиля.

Легендарным «королем» магов, решившим, по слухам, проблему андроида, был современник Иехиила, знаменитый Альберт Великий (1193–1280), под именем которого все еще распространяются в наших деревнях сборники неслыханных нелепостей [40] . Примерно в это же время появляется другой универсальный гений — монах Раймунд Луллий из Пальмы (1235–1315). Ученик алхимика Арнольда из Вилла-новы (который сам был наследником арабской традиции, восходящей к Джабиру, magister magistrorum [41] VIII века), Луллий блестяще развил в своих сочинениях (прежде всего в «Завещании»и «Новом завещании»)ту прекрасную герметическую теорию, принципы которой столетие спустя должны были быть вплетены в запутанную символическую «тарабарщину» двух немецких адептов: графа Бернара Тревизанского и монаха Василия Валентина (1394) [42] . «Arbor Scientiae» [43] и «Ars Magna» [44] , в которых Раймунд Луллий сжато изложил все знания своего времени, сведенные к принципам эзотеризма, свидетельствуют о том, что он был также большим знатоком каббалы, теологии и философии.

40

В том числе «Большой Альберт» и «Малый Альберт».

41

величайший из учителей (лат.)

42

См., в частности, «Двенадцать ключей» Василия Валентина, с приложением «Азота»,французский перевод 1660 г. (Paris, in-8, с любопытными рисунками).

43

«Древо знания» (лат.)

44

«Великое искусство» (лат.)

Спагирия Николая Фламеля (ум. в 1413), несомненно, относится к луллианской системе, но более непосредственно восходит к учению Авраама-Иудея, произведение которого («Asch Mezareph»)Элифас перевел в конце своего «Ключа великих Мистерий».Наряду с Луллием, А. Сетоном, Филалетом, Ласкарисом и несколькими другими, Фламель был одним из абсолютных реализаторов науки, у которого невозможно оспаривать — не признавая недействительными все критерии исторической достоверности — фактические трансмутации и реальное искусство философской проекции.

Мы возвращаемся к магии в собственном смысле слова в лице аббата Тритемия (1462–1516), знаменитого автора « Стеганографии»и «Трактата о вторичных причинах», который был учителем и покровителем «Архиколдуна» Корнелия Агриппы (I486—1535). Агриппа!

Этот бесстрашный авантюрист, приводивший в негодование свой век и распространявший вслед за собой запах костра, был вынужден провести за решеткой две трети своей жизни! Взбалмошный ученый, так и не обретший покоя Тотального Знания [45] и отрекшийся в своей одноименной книге от «Vanitate Scientiarum» [46] — этой великой наперснице, которой ему не удалось передать свое последнее слово!..

45

Его главное произведение— «Оккультная философия», переведенная на французский язык Л. Левассером в начале XVIII в. (La Науе, 1727, 2 volumes in-8, figures).

46

«Тщета наук» (лат.). Переведена на французский язык г-ном де Гедвилем (Leyde, 1726, 3 volumes in-12, portrait).

Парацельса (1493–1541) можно причислись к тем всеведущим, кому достается в удел ключ ко всем арканам и кто шагает по жизни во всем сиянии славы и в постоянном сопровождении чудес: когда они умирают — молодыми, как и все возлюбленные богами, — народ, который они восхищали, не верит в их смерть и надеется, что они внезапно появятся и скажут: «А вот и я!..» Но поколения сменяют друг друга, события стремительно развиваются, и традиция полубога угасает в памяти забывчивых людей. Минуло три столетия: кто помнит сейчас о Парацельсе?.. Один только Мишле воздал ему должное… Что же касается магнетизма, то в один прекрасный день, когда люди лучше разберутся в его сущности, миру откроется Симпатическая Медицина, и умы, ознакомившись с трудами учителя, поразятся той немилости, в которую впал столь чудесный адепт. Его «Оккультная философия»раскроет внимательному читателю последние секреты научной Магии; а его « Химический путь»,копию которого распространял из-под полы Сендивогий [47] , покажется подлинным герметическим шедевром нового времени. Наконец, его терапия (которая является искусством уравновешивания флюидических излучений, находящихся в симпатических отношениях с астральным током, или многократного увеличения лечебного воздействия человеческого магнетизма, при регуляции его использования сообразно с непреложными законами универсального магнетизма), его терапия будет понята, и мы увидим, как ореол Месмера поблекнет. Как только ни расхваливали оккультную медицину этого вульгаризатора — полную неясности и блужданий во тьме, — не говоря уже о том, что Я.-Б. ван Гельмонт (если привести только одно имя) публиковал, начиная с 1621 г., свой ученый трактат о « Magnetica vulnerum curatione»! [46] Но чье имя получила Америка— Колумба или Веспуччи? Не так ли всегда и происходит?

47

Оригинальный манускрипт хранится в Ватиканской библиотеке. Полное собрание сочинений Парацельса опубликовано в Женеве (1658, 3 vol. in-folio, fig…).

46

«Тщета наук» (лат.). Переведена на французский язык г-ном де Гедвилем (Leyde, 1726, 3 volumes in-12, portrait).