Змея Давида

Снейп снова ощутил, как в нем снова поднимается нелепое, пугающее желание быть кому-то нужным как человек, а не как винтик разболтанного, громоздкого и неэффективного механизма по борьбе с Волдемортом. Чтобы кто-то (неважно кто) ждал твоего возвращения и беспокоился о тебе. Чтобы был кто-то, кому можно просто рассказать, пусть не все, но многое. И почему-то этим «кем-то» в его мыслях в последнее время были именно Диана.

Где она сейчас, подумал он, что делает? Уже за полночь, значит, если не на дежурстве, то наверное спит. Или читает. Он вдруг представил, как она сидит в кресле, поджав ноги и уткнувшись в книгу, небрежным жестом накручивая на палец непослушные прядки на висках. От этой картины повеяло чем-то щемяще домашним и уютным, а при воспоминании о ее мягких податливых губах и горячей, восхитительно нежной коже, внизу живота начала разливаться приятная тяжесть.

Он резко остановился и закрыл глаза, переводя дыхание. Не вовремя эти мысли, до крайности не вовремя. Возможно, старый манипулятор все-таки прав, намекая на то, что именно теперь не стоит пускать кого-то в свою жизнь. Да и он настолько привык быть один, что даже не представлял, что сможет выдержать чье-то присутствие рядом с собой больше, чем один час.

Диана нервно прохаживалась у дверей архива Следственного отдела Аврората. Смотритель архива сильно задерживался, что было очень странно. Когда она еще работала в Следственном, доступ к архивным материалам был почти круглосуточный, достаточно было только оформить разрешение у Маккинона, и копайся себе на здоровье, а уж о том, чтобы смотритель опаздывал с обеденного перерыва почти на час, и речи не было – Маккинон сожрал бы с потрохами любителя нарушать распорядок и дисциплину.

Мимо нее проходили какие-то люди, большей частью смутно знакомые, видимо, она встречала их раньше. Наконец, она заметила приближавшегося к ней оперативника по фамилии Лотнер – его она помнила куда лучше, чем других, главным образом потому, что сцепилась с ним практически в свой первый рабочий день в Аврорате. Лотнер при задержании какого-то торговца запрещенными ингредиентами «перестарался», а попросту отметелил задержанного так, что переколошматил пузырьки с зельями, которые тот прятал в полах пиджака. Диана, в обязанности которой входила в том числе и экспертиза изъятого у подобных типов (как зелий, так и подозрительных артефактов на предмет их «темности» и вредоносности), оказалась в весьма затруднительном положении – теперь анализировать это месиво из порошков, жидкостей и прочей дряни, которое к тому же было живописно размазано по одежде нарушителя, было, мягко говоря, затруднительно. Они тогда долго и со вкусом ругались, после чего даже здоровались сквозь зубы, да и то через раз.

К ее немалому удивлению Лотнер подошел к ней и, оглядев с головы до ног не самым дружелюбным взглядом, спросил:

– Шеппард? А тебя сюда кто вообще пустил? – А ничего, что я все еще являюсь сотрудником Аврората? – ответила Диана. – Или Следственный объединили с Отделом тайн? – Надо же, а мне сказали, что ты теперь в школе работаешь, уход за зверушками преподаешь, – хмыкнул Лотнер. – Я в охранном отряде Хогвартса, идиот! – И каково это – скатиться с эксперта-криминалиста до простого охранника? Не обидно? – Ни капельки! И вообще – это не твоего ума дело. Лучше ответь, что за бардак у вас тут происходит, и где шляется смотритель архива? – А, так ты пришла покопаться в старых делах? – Лотнер пренебрежительно усмехнулся. – Узнаю нашу доблестную бумажную крысу. Соскучилась по старой работе? Да только зря ты тут караулишь – доступ в архив теперь только через Шеклболта, а его сейчас поймать практически невозможно.

Диана мысленно выругалась. Посвящать кого-либо, даже Кингсли, в подробности того, что и с какой целью она собиралась искать в архиве, в ее планы не входило, это было слишком личное…

– Что, Шеппард, у тебя «горит»? – внезапно совершенно нормальным тоном, без тени пренебрежения, спросил Лотнер.

– Горит не горит, а посмотреть кое-что из прошлогодних дел нужно, – проворчала Диана. – Послушай моего совета – зайди через недельку. К Шеклболту ты не пробьёшься, даже не рыпайся. Ты его не поймаешь, а если поймаешь, так он с тебя не слезет, пока не узнает, за каким чертом ты сюда пожаловала, прежде чем разрешение выдаст. – А что это изменит, если я зайду через неделю? – Через неделю начальник уходит в отпуск – у него дочка в Штатах замуж выходит. А замещать его в деле выдачи бумажек будет Маккинон. Смекаешь?

Диана понятливо кивнула головой. Маккинон, конечно, тот еще зануда, но своим людям, даже бывшим, всегда старался помогать. Если повезет, он даже не станет ее расспрашивать о том, что могло ей понадобиться в архиве.

Диана вернулась в Хогвартс уже затемно. Усталости она не чувствовала, только легкое недовольство от бесполезно потраченного выходного. Хотя все было не так уж и плохо. Хорошо, что ей попался этот Лотнер и посоветовал прийти через неделю, а то она так бы и проторчала у дверей архива в полном неведении о том, что происходит.

Очутившись у себя, приняла душ, вызвала школьного домовика и попросила принести ей горячего чаю и что-нибудь поесть, а сама тем временем переоделась в простую темно-серую юбку и блузку кремового цвета. Домовик вскоре появился с подносом, на котором красовался дымящийся чайник с чашкой и тарелки с мясным пирогом и жареной картошкой.

Диана налила себе чаю и руками принялась неторопливо отправлять в рот ломтики картофеля. Взгляд ее упал на стоявшую на бюро бутыль с медовухой, рядом лежал ее письменный отчет о результатах анализа содержимого бутыли. Кажется, уже никому нет дела до того, чем же пытались отравить директора, подумала она. Может статься, Дамблдор и сам догадался, поэтому и не интересуется больше.

В камине раздалось характерное шипение – кто-то пытался выйти с ней на связь. Перед уходом она его заблокировала, а сейчас забыла снять блокировку. Она дернулась, собираясь встать и открыть доступ в свою комнату, но шипение быстро прекратилось. Значит, сейчас либо пришлют Патронуса, либо заявятся самолично…

Она торопливо допила чай и убрала со стола тарелки. Патронус не появился, зато через несколько минут в дверь раздался стук. Диана отперла ее заклинанием и застыла от изумления – на пороге стоял Снейп.

Несколько секунд они просто глядели друг на друга, затем Снейп произнес:

– Позволите войти?

Диана растеряно кивнула, Снейп перешагнул порог, затворяя за собой дверь, и как-то неуверенно взглянул на нее.

– Хотите чаю? – спросила она, только для того, чтобы спросить хоть что-нибудь. – Нет, благодарю. Дамблдор интересуется результатами экспертизы медовухи. Полагаю, она готова?

Она поймала на себе заинтересованный взгляд. Должно быть, причиной этому была ее одежда – юбки и платья она носила редко, и Снейпу наверняка было непривычно видеть ее не в брюках, а в юбке. Сам же он был без мантии, только в неизменном сюртуке, наглухо застегнутом.

– Конечно, готова, – ответила она, беря бутыль с бюро. – Я уж думала, Дамблдор и не вспомнит о своем поручении.

– Дамблдор никогда ничего не забывает, – усмехнулся он желчно.

Почему-то Диана подумала, что в ее отсутствие они с директором если не поругались, то крупно поспорили, но вслух сказала:

– Знаете, Поттер упрямо твердил, что к этому приложил руку Малфой-младший.

При упоминании о Поттере Снейп скривился как от зубной боли.

– Я не удивлен, – проворчал он. – Во всем, чего Поттер не понимает, а не понимает он практически ни черта, он видит либо руку Малфоя, либо мою. Очень не советую доверять суждениям этого нахального и обделенного здравым смыслом мальчишки – рискуете попасть пальцем в небо. – Может быть, с логикой у Поттера проблемы, – улыбнулась Диана, протягивая бутыль Снейпу, – однако с интуицией не все так плохо. Знаете, что это за яд? Его иногда называют «удар молнии», за быстроту действия. Слышали про такой? – Как вы думаете, много ли существует ядов, о которых я не слышал? – Снейп, казалось, обиделся. – Значит, вы знаете, что в него входит желчь нунду? – Издеваетесь? – И знаете, сколько она стоит на черном рынке? – Сто галеонов за унцию. – Дороговатое удовольствие – травить директора ядом, стоимостью в три сотни галеонов за фиал. Даже если младший Малфой здесь ни при чем, возможно, его отец решил потратиться, кто знает? – Я надеюсь, вы не собираетесь проводить собственное расследование? – в голосе Снейпа слышалось беспокойство. – Дамблдор сам разберется. – Не буду, не волнуйтесь, – она улыбнулась в ответ и взглянула ему в глаза, отчего на несколько секунд потеряла нить разговора. Мысль о том, что сейчас он заберет чертову бутылку и уйдет, неприятно ворочалась в груди, и она мучительно соображала, чем бы еще его можно было задержать. – Вы точно не хотите чаю? Я купила черный шоколад сегодня, мне сказали – вкусный…

Он медленно мотнул головой и ответил:

– Я не люблю шоколад.

Сейчас уйдет, подумала она, но Снейп продолжал стоять посреди комнаты, держа в руках бутыль с медовухой и бумажку с отчетом и не спуская с нее странного, немного растерянного взгляда.

– А что вы любите? – Вы сегодня ездили в Лондон? – вместо ответа спросил он. – Да, мне кое-что нужно было в Министерстве.

Повисла пауза. Взгляд Снейпа с какой-то нарочитой небрежностью скользил по комнате, время от времени задерживаясь на ней, словно он хотел что-то сказать и не решался. А Диана разрывалась между тем, чтобы в очередной раз попытаться его задержать, пусть даже под надуманным предлогом, и боязнью давить на него.