Змея Давида

– Я готов дать магическую клятву в том, что до самоубийства Кристин довел Амикус Кэрроу. Он трижды назначал ей отработку и после каждой из них она плакала в туалете Миртл, и в конце концов с одной из отработок она так и не вернулась. Кэрроу и раньше приставал к симпатичным старшекурсницам, но только к полукровкам, чистокровных он трогать боялся, и к Кристин он… тоже приставал. Она ничего никому не говорила, да только и мы не слепые и не глухие, все замечали, – тут он перевел дыхание и снова затараторил:

– Луиза Кросби с Рейвенкло ушла из школы, потому что не знала, как от него отбиться, и Пенни Кин тоже. Этот гад их запугивал, говорил, что жаловаться директору бесполезно, он, мол, в курсе. Мы верили, конечно. Дураки, теперь-то понятно. С отработок, которые назначал сам директор, все возвращались уставшие, как черти, но никто не лез в петлю и не писал родителям, чтобы немедленно забрали их отсюда.

– Поменьше лирики, мистер Лонгботтом, – не выдержал Шеклболт. – Да, – Лонгботтом снова залился краской и продолжил, теперь уже тщательно подбирая слова: – Так вот… В тот вечер Кристин опять назначил отработку этот урод. Она не хотела идти, да только не пойти было бы в сто раз хуже. Хотя, куда уж хуже-то… В общем, нашли ее уже в туалете Плаксы Миртл, мертвую. Мы все уверены, что Кэрроу ее… изнасиловал, короче. Директор Снейп вызвал тогда к себе Кэрроу и долго с ним беседовал. После этого оба Кэрроу попритихли, неделю ходили паиньками, только что не раскланивались с нами. А Амикус даже прихрамывал и держался за разные места, словно его били. Потом-то они над нами, конечно, все равно издевались, но к девчонкам Кэрроу больше не приставал. – То есть вы хотите сказать, – спросил Шеклболт, – что подсудимый практически защитил остальных от поползновений Кэрроу? – Ну да, – Лонгботтом совсем смутился и потупился. – Насколько мне известно, – подал вдруг голос Маккинон, – дознание по делу о самоубийстве студентки было проведено с нарушениями. Эксперт лишь подтвердил факт суицида по наличию на шее покойной соответствующей борозды и отсутствию следов борьбы. Более подробного осмотра тела не проводилось, тем более никому не пришло в голову искать на нем следы изнасилования. Хотя уж это-то можно было бы обнаружить даже при беглом осмотре. А уж идентифицировать личность насильника – вообще проще простого.

Все это время Диана, не отрываясь, смотрела на Снейпа, пытаясь поймать его взгляд, но тот сидел в напряженной позе, полуприкрыв глаза и никак не реагируя на то, что у него, наконец, появился защитник.

Зато на присутствующих выступление Лонгботтома произвело сильное впечатление. Судьи принялись старательно перешептываться, косясь в сторону обвиняемого если не одобрительно, то, во всяком случае, с интересом. Нельзя было сказать, что настроение зала резко качнулось в его пользу, но это заинтересованное обсуждение было куда предпочтительнее открытой вражды и выкриков с призывами к немедленной казни. Сент-Пол, с помертвевшим лицом, неподвижно сидел в своем кресле и, не отрываясь, сверлил взглядом Ярдли.

– У вас все, мистер Лонгботтом? – устало спросил Шеклболт. – Да, ваша честь. – Суд объявляет двадцатиминутный перерыв, – Кингсли ударил молоточком по кафедре и встал. – После перерыва будут заслушаны еще два свидетеля обвинения, а также свидетели защиты. Уведите подсудимого.

Зал загудел, судьи принялись подниматься со своих мест, не переставая обсуждать услышанное. Сент-Пол медленно, словно тяжелобольной, встал и тоже побрел к выходу из зала. Снейп, все так же безучастно глядя перед собой, позволил себя увести и лишь в последний момент все-таки бросил в ее сторону взгляд, в котором читалась бесконечная усталость. Диана медленно опустила и подняла веки, словно говоря этим: «Я с тобой. Все будет хорошо».

Народу в зале осталось совсем немного – несколько судей да зрители. Поттер сидел, сгорбившись, упираясь локтями в колени и неподвижно глядя перед собой. Весь его вид говорил о полной готовности ринуться в бой при первой же возможности. Диана тронула его за плечо, он вздрогнул и выпрямился.

– Вы хорошо продумали, о чем будете рассказывать сейчас? – спросила она. – Да, – кивнул Гарри. – Я не стану показывать то, что суду знать не положено, все только по делу. – И постарайтесь удержать эмоции, – заметила Диана. – Не давайте им себя выбесить и поймать на какой-нибудь ерунде. Будьте готовы к тому, что вас объявят если не лжецом, то доверчивым идиотом. Кингсли явно на нашей стороне, но остальных нам еще только предстоит ткнуть носом в правду. – Не думал я, что Невилл все же отважится выступить, – ни с того ни с сего хохотнул Поттер. – Он Снейпа всегда боялся, как огня, а тут…

Диана выпустила папку из сведенных в напряжении пальцев и сунула руки в рукава мантии, чувствуя, как все тело начинает пробирать долго сдерживаемая нервная дрожь.

====== Глава 67 ======

Примечание: глава содержит цитаты из книги «Гарри Поттер и Дары Смерти».

– Переходим к обвинению в соучастии в убийстве Эммелины Вэнс и Амелии Боунс, – начал Шеклболт, как только в зале воцарилась относительная тишина. – Подсудимый, вы сообщили дознанию о том, что к этим двум убийствам имели только косвенное отношение. Тем не менее, ваши подельники по организации Упивающихся смертью утверждают, что именно вы сообщили Волдеморту места нахождения обеих убитых женщин. Поясните. – Мне было выгодно создавать среди них именно такую репутацию, – ответил Снейп. – Однако я всего лишь сообщил Темному лорду о том, что дом Эммелины Вэнс спрятан под «фиделиусом», имени хранителя я ему не называл, потому что не знал. – А если бы знали – назвали бы? – спросил кто-то. – Не назвал. Впрочем, Лорд и не требовал его от меня, зная, что это вряд ли возможно. – То есть вы хотите сказать, – спросил Шеклболт, – что Волдеморт сам узнал имя хранителя? – Скорее, ему в этом помогли. Неужели вы думаете, что в Министерстве у него не было осведомителей? – Вам известны имена этих осведомителей? – Некоторых из них. – Назовите.

Снейп долго молчал в ответ на эту просьбу, но затем, решившись, очень тихо произнес:

– Джон Долиш.

С трудом восстановив тишину в зале, Кингсли насмешливо спросил:

– И у вас есть тому доказательства? – Будь они у меня, мистер Долиш бы сейчас здесь не сидел, – на лице Снейпа появилась знакомая кривая усмешка, словно говорившая: «Кингсли, ты и вправду такой идиот, или притворяешься?» – Господин председатель, господа судьи, – Долиш, один из заседателей Визенгамота, вскочил с места, – в свое время я давал объяснение Аврорату по поводу моего, якобы, шпионажа в пользу Упивающихся смертью. Суд тогда признал, что я находился под «империусом» и не мог контролировать свои действия! – Выдавая тайну местонахождения Эммелины Вэнс, вы тоже были под «империусом»? – подал голос упорно молчавший все это время Артур Уизли. – Я вообще не имею к этому отношения, – Долиш был бледен, едва ли не бледнее Снейпа. – Подсудимый просто старается оправдать себя любыми способами…

Сквозь ропот присутствующих прорвался звучный голос почтенной дамы в шляпе в виде головы грифа:

– Что это за суд, в котором в качестве заседателей присутствуют люди, замаравшие себя сотрудничеством с Волдемортом? Не удивлюсь, если никакого «империуса», которым прикрывается этот человек, на самом деле не было! – Миссис Лонгботтом! – прокричал Шеклболт, старательно стуча молоточком по столу и призывая к порядку разбушевавшиеся трибуны. – Если у вас есть конкретные доказательства виновности мистера Долиша, вам будет предоставлено слово! В противном случае прошу вас воздержаться от подобных реплик!

Диана взглянула на Снейпа. Уголок его губ все еще кривило подобие улыбки, казалось, он наслаждается произведенным эффектом.

«Торопишься, дорогой, – подумала она. – Устроить такой тарарам еще успеется. Хотя, конечно, заседать в суде после того, как испачкал себя тем, что «стучал» Волдеморту, – такая наглость даже Малфою не снилась!»

– Хорошо, вернемся к основному вопросу. Подсудимый, что вы скажете относительно убийства Амелии Боунс? Ее местонахождение тоже, по вашей версии, выдал мистер Долиш? – Во всяком случае, Темный лорд имел в виду именно его, когда говорил, что ему очень помог в этом вопросе человек из Министерства, – Снейп слегка кивнул, чем вызвал новую волну обсуждения на трибунах. – Более веских доказательств у меня нет. – Хорошо, – Шеклболт недовольно поморщился, – поскольку свидетель, вызванный для дачи показаний по данному вопросу, не может присутствовать сегодня по состоянию здоровья, предлагаю приступить к опросу свидетелей защиты. Вызывается Гарри-Джеймс Поттер.

Сопровождаемый шепотом, многократно повторявшим его имя в разных интонациях, Поттер медленно, словно боясь споткнуться, проследовал в центр зала. Лицо его было сосредоточенным и серьезным как никогда. Поравнявшись со Снейпом, он бросил в своего бывшего профессора извиняющий взгляд, после чего подошел к креслу для свидетелей и опустился в него.

– Мистер Поттер, – начал Шеклболт, – вы вызвались выступить на этом процессе в качестве свидетеля защиты в вопросе, касающемся убийства Альбуса Дамблдора, верно? – Верно, ваша честь, – спокойно ответил Поттер, оглядывая зал. – Я бы хотел предоставить суду воспоминания, отданные мне подсудимым за несколько минут до его, как мы тогда полагали, смерти.

Диана заметила, как напрягся Снейп, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла. Он уже, наверняка, в красках представлял себе, как эта бестолочь Поттер сейчас вытряхнет на всеобщее обозрение самые личные и тщательно охраняемые от мира воспоминания о его прошлом. На его месте Диана тоже чувствовала бы себя неуютно. А Шеклболт в ответ кивнул и приказал обоим приставам:

– Принесите Омут памяти.

Судебный Омут был больше обычного раза в два, оба смотрителя с трудом левитировали его, на их покрытых потом лицах было написано напряжение. После того, как Омут с тихим стуком опустился на специальный постамент, Гарри встал и подошел к нему, вопросительно глядя на Кингсли.