Змея Давида

– А подождать меня в Атриуме – тоже не судьба была? – она подошла к нему вплотную, не зная точно, чего хочется больше – снова ударить его или броситься ему на шею, плача от облегчения.

Снейп в ответ уставился куда-то поверх ее головы и ничего не ответил. Диане показалось, что он старательно пытается подобрать слова для внятного ответа и не находит этих слов. Видеть его растерянным и не способным четко выразить свою мысль, было дико, словно его подменили. При мысли о том, что именно он, возможно, хотел сказать, но не решился сделать ей больно, она похолодела.

– Если ты не хотел объясняться при таком скоплении народу, мог бы хотя бы связаться со мной любым другим способом, – чужим, ломким от сдерживаемых эмоций голосом произнесла она.

Северус снова взглянул на нее, из его взгляда исчезла неуверенность и теперь сквозило что-то похожее на испуг.

– Это не так, – хрипло ответил он, вынимая руки из карманов и убирая непослушную прядь волос, налезающую ей на нос.

Знакомый жест, такой простой и при этом интимный, показался ей сейчас неуместным и при этом волнующим до дрожи. Словно он хотел усыпить ее бдительность и отвлечь от мучающей ее мысли: где он был все это время и почему не давал о себе знать. Так или иначе, это возымело обратный эффект – Диана оттолкнула от своего лица его руку и снова ударила его кулаками в грудь.

– Тогда какого черта? – голос все-таки сорвался на крик.

Северус снова поморщился, затем перехватил ее руки за запястья, опасаясь нового тычка, и обреченно вздохнул:

– Если ты меня впустишь, я все объясню. Во всяком случае, постараюсь.

Брайан слабо пискнул во сне, и она резко обернулась в его сторону, думая, что все-таки разбудила его. Но он просто недовольно вертел головкой, потому что панамка снова сползла ему на лицо и мешала. Диана осторожно сняла панамку и забросила ее в багажник коляски и заметила, что Снейп, не отрываясь, смотрит на мальчика. Так же он смотрел на его фотографию, когда Диана показывала ему ее этой весной: внимательно, почти не дыша, при этом сохраняя совершенно непроницаемое выражение лица. Она вздохнула. Даже если Северус пришел всего лишь затем, чтобы увидеть сына, она не могла ему в этом отказать, несмотря на поднимающуюся в душе при этой мысли глухую обиду.

Не глядя на Снейпа, Диана отперла калитку, широко распахнула ее и вкатила коляску во двор. Северус так и остался стоять, глядя на нее, но не осмеливаясь последовать за ней. Видеть его таким нерешительным, понимать, что он чувствует себя виноватым, оказалось неожиданно приятно, и она почувствовала себя отчасти удовлетворенной. Вскинув подбородок, Диана через плечо бросила на него взгляд и совершенно спокойно произнесла:

– Что встал? Заходи.

В полном молчании они вошли в дом. Не обращая на Северуса внимания, Диана первым делом вынула сына из коляски и уложила его в кроватку, сняла с него всю верхнюю одежду, оставив его только в маечке и подгузнике, укрыла одеяльцем. Теперь он проспит по меньшей мере час, главное – не давать ему спать слишком долго, иначе «веселая» ночь обеспечена.

Пока она возилась с ним, Северус стоял в изножье кроватки и, не отрываясь, следил за всеми ее манипуляциями. Когда Диана закончила, он придвинулся чуть ближе и дотронулся кончиками пальцев до ручки ребенка, осторожно взял ее и положил на свою ладонь, словно сравнивая их размеры. Волосы, спадающие ему на лицо, скрывали его взгляд, но Диана заметила, как по губам Снейпа блуждает странная, немного детская улыбка. Было в этом что-то волнующее, в том, как он смотрит на мальчика – с любопытством, словно никогда не видел маленьких детей так близко, и с некоторой робостью. Так ребенок впервые рассматривает младшего брата или сестренку.

Она замерла рядышком, не решаясь нарушить эту процедуру знакомства отца с сыном. Минуты шли, а Снейп все также неподвижно стоял, согнувшись в неудобной позе и не отрывая взгляда от ребенка. Наконец, Диана молча дотронулась до его плеча, напоминая о своем присутствии, и кивнула ему, призывая идти за собой на кухню. Кратковременный приступ злости на него прошел без следа, осталось облегчение оттого, что она видит его, свободного, живого и даже более-менее здорового.

– Я хотел вернуть тебе вот это, – с этими словами Снейп вынул из кармана брюк крошечную книжечку, с помощью палочки вернул ей нормальный размер и протянул Диане ее Книгу – наследство Левита.

Она осторожно, словно опасаясь того, что Книга может повести себя неадекватно, взяла ее в руки. Обложка привычно потеплела под ее ладонями, но Диану это ничуть не обрадовало. Книга должна быть уничтожена, она обещала это и Башевису, и самому Ниацринелю. Даже не раскрыв ее «на прощанье», Диана бросила томик в раковину и направила в него палочку:

– Инсендио!

Пергаментные листы нехотя загорелись, чадя и потрескивая. Еще три раза Диана произносила заклинание, пока от книжечки не осталась лишь горсть пепла, который она тут же смыла потоком воды из крана. И только после этого выдохнула и почувствовала, как с души словно свалилось что-то тяжелое. Теперь никто не узнает о том, что было написано в этой книге.

Все это время Снейп стоял в паре шагов от нее и не сводил с нее глаз. После того, как в раковине не осталось и следа пепла, он почему-то очень тихо произнес:

– Вот и все…

Все, да не все, подумала она. Так или иначе, Северус задолжал ей объяснение.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросила она, настраиваясь на долгий разговор. – Нет, спасибо, – он медленно, словно нехотя покачал головой, неотрывно глядя на нее. Его лицо больше не напоминало непроницаемую маску, теперь на нем отчетливо читалось ожидание, надежда и что-то – она готова была поклясться в этом – похожее на восторг. Под ложечкой вдруг сладко заныло от этого его взгляда. А Северус так же медленно, словно опасаясь снова ее разозлить, подошел к ней и осторожно обнял.

Секунду Диана размышляла, не продолжить ли ей изображать обиду дальше, но тепло его объятий, легкое, почти невесомое касание рук, ласкающих спину и зарывающихся в волосы, сделали свое дело – она сдалась на милость собственным эмоциям. Смертельно надоело быть сильной, несгибаемой и гордой, захотелось просто прижаться к нему и снова ощутить себя маленькой, слабой и оберегаемой своим мужчиной. Она вздохнула и обвила руками его торс, утыкаясь ему в плечо. От его шарфа пахло немного лежалыми вещами, немного какой-то мазью и еще слегка одеколоном.

– Сволочь ты, Снейп, – жалобно сказала она ему куда-то в шарф. – Я ведь уже размышляла, где тебя по кусочкам из расщепов собирать. Какого черта ты решил, что я не хочу тебя видеть? Северус как-то рвано вздохнул и еще тише проговорил: – Я просто не подумал. О том, что ты беспокоишься, что будешь искать… То есть подумал, но уже потом. И решил, что не стоит являться перед тобой в таком виде. – В каком «таком»? – Диана отстранилась, удивленно глядя ему в лицо. – В разобранном, – он усмехнулся и коснулся большим пальцем ее губ. – Я привык лечиться самостоятельно. – Так тебя все-таки расщепило? – испуганно спросила она. – Снейп, ты со своим наплевательским отношением к самому себе однажды доиграешься! – Не расщепило. Просто чувствовал себя отвратительно, раны снова открылись. Решил, зачем тебе инвалид… – Я же говорю – дурак, – Диана тоже улыбнулась и снова уткнулась ему в плечо. На душе вдруг стало невероятно легко, как не было уже очень и очень давно. И появилась уверенность в том, что уж теперь-то все будет хорошо. Война окончилась, она жива, ее сын жив и избавлен от проклятия, Северус жив и на свободе. Все остальное – мелочи, из-за которых не стоит лезть на стену и закатывать сцены, даже если и кажется, что жизнь без них не будет иметь смысла. – Ты меня простишь? – спросил он, касаясь губами мочки ее уха.

Диана не удержалась от улыбки – он успел неплохо изучить ее за то время, когда они были вместе: знал, что поцелуй в ушко действует на нее безотказно, лишая воли и моментально гася вспышки своеволия. Впрочем, даже без этого поцелуя она ответила бы то же самое:

– Уже простила. Только ты больше не исчезай так… По-шпионски. – Больше не буду.

Снейп склонился к ее лицу и начал целовать, сначала осторожно, словно боялся спугнуть, затем более уверено. Тело мгновенно отозвалось на это волнами жара и слабостью в ногах, и Диана чуть слышно застонала, отвечая на поцелуй.